Tags: присяжный толмач

Schreibmaschine von Hesse

нет добра без ковида

Переводила у нотариуса брачный контракт.
Он - 40 лет, француз, инженер, никогда не был женат.
Она - 27 лет, украинка, была 1 раз замужем.

Немножко переходя грань, спрашиваю, как и где познакомились. (Я же, в конце концов, писатель. Give me more!)

А здесь, отвечают, благодаря ковиду. Она приехала туристкой и застряла на полгода. Вот и...

Я и сама смогла срулить из шарашки не в малой степени благодаря ковиду.

Хочу других положительных примеров!
Schreibmaschine von Hesse

суд с изнанки

Отдел осуществления наказаний. День круглых решетчатых табуреток, прибитых к полу, и сломанного лифта для инвалидов с застрявшими в нем инвалидами. Посидела, стало быть, среди криминальных типов, дискретно читая по лицам. Я временами романист, мне не помешает.

Никаких парадных бочек. Это изнанка здания. Трудно сказать, задумывался ли Ричард Роджерс о декорации этих глубинных задворок. Линолеум, обшарпанный коридор.

Никаких мантий. Судья вышла в джинсах и свитере.
Клиент тот же, что в прошлый раз, краденый алкоголь в супермаркете. Только один на этот раз, второго-то оправдали. Оказывается, приехал еще в 2009 как беженец. В статусе беженца отказано, но разбирательство длилось 4 года, и в результате клиент получил вид на жительство с правом на работу. Уехал потому, что сцепился с мэром своего города. Вроде как владел магазином одежды, и мэр пожелал прибрать магазин к рукам. Драки, поножовщина, падение с 4-го этажа, упомянутое как причина невозможности работать. Что-то из этого, конечно, правда.

Из французского языка - только здрасте и до свидания. Во Франции никогда не работал. Постоянного адреса нет. С получением вида на жительство, из азилянтного дома выставили. Ночует, по его словам, то в ночлежках, то в машине. При этом в суд явился с группой поддержки. Местная ново-армянская община, видимо, существует и сильна.

Судья, спрашивает, желает ли клиент заменить тюрьму общественными работами. Поскольку у клиента нет постоянного адреса, на него не могут повесить браслет. Поскольку у него нет денег, тюрьму нельзя заменить штрафом.

- Не, - говорит клиент, - нога болит.
- По вашей походке не видно, чтобы вы сильно страдали от ноги. Как же вы крадете, ведь нужно передвигаться быстро?
- Да, мне приходится нелегко.

В конце судья - дама лет 35 простонародной наружности - откровенно вышла из себя, что, конечно, поразило неприятно. Неужели этот клиент - самый тяжелый случай в ее практике? Мне пришлось переводить все, что она думает о клиенте, а мыслей было много. Зато легко выправила мне бумаги, чтобы мне заплатили за это развлечение.

- Ладно, - скривился клиент. - Надо работать, так пойду работать.

Юридическая местная машина неповоротлива, но это, видимо, естественно. Теперь клиент в течение 3 месяцев получит приглашение в пенитенциарное управление, где решат, можно ли отсидку заменить работами. Потом пройдет еще несколько месяцев до реализации. Бумаги, человекочасы, электричество, и все это из-за 8 дней отсидки и примерно такого же количества бутылок.

Что было, то и дикси.
Schreibmaschine von Hesse

октябрьские записки из бочки

На этот раз в суде было многолюдно. Пара пожилых охранников на входе явно с опаской посматривала на шайку молодцов с дюжим брито-крашеным блондино-брюнетом во главе. Да и мне было бы не по себе, встреться такие в другом месте. Хотя, собственно, что сделают пожилые охранники с молодцами, если тем вздумается взъерепениться?

Толпа – это информация. Хотя и мешающий информации шум. Поскольку у переводчиков оплата почасовая, меня с моими клиентами обычно проталкивают вперед, и я не успеваю внять другим делам. Но вчера, благодаря столпотворению, повезло. В самом начале сессии идут повторные слушания. Тут не всегда понятно, что происходит: толпа в зале максимальна, состав преступления не зачитывается. Удалось, впрочем, понять, что блондино-брюнетистый молодец разгромил три-четыре дискотеки и, по приговору суда, не должен в них больше появляться. Никогда.

Потом, опять же перед иностранцами, идут преступники, уже сидящие в тюрьме. Такие есть не всегда, но вчера было аж двое. Плюс пенсионер-астматик, которого пропустили вне очереди. Целых 3 дела за бесплатно! То есть за счет французского налогоплательщика. Плюс четвертое, мое родное, как почти всегда армянское дело.

Персонажи:
- судья, милая дама, с которой я сталкивалась уже раза 3. Проницательная, немедленно ориентируется в ситуации. Постриглась, ей идет.
- прокурор, похож на паяца и моего бывшего RH менеджера Эрве, который, в свою очередь, похож на престарелого комсомольского активиста. Перебивает судью, выскакивает как чертик из своего кресла, получает замечание от судьи. Возможно, это у них такой служебный роман. Перешучиваются.

Дело нумеро 1
Негр с четырьмя огромными дредами, едва освободившись от наручников и кое-как выслушав вопрос, забесплатно исполняет рэп-композицию с прекрасным африканским акцентом и с обезьяньей грацией прыгает перед подвернувшимся кстати микрофоном. Обвиняют артиста в том, что с завидной регулярностью он кого-нибудь бьет.
Судья: зачем вы побили того человека?
Артист (пританцовывая, отрывисто выплевывает реплики): я не помню, я был пьян, да я выпил, ну и что, я ничего не помню, разве выпить нельзя...
Судья (перебивает): у вас в крови было полтора промилле.
Артист (танцуя интенсивнее): ну выпил, ну так и что, я ничего не помню, разве выпить нельзя. Я помню, что попал в больницу! У меня болели глаза! Они напустили на меня газ, а я ничего не помню. Как я могу отвечать за то, что не помню? К тому же глаза болели. Разве я мог что-нибудь видеть?
Судья: да, в вас опустошил баллончик сначала бармен, потом охранник бара, а потом полицейский. Все эти люди ошибались?
Артист (едва не ходя на руках): Они напустили на меня газ, а я ничего не помню. У меня болели глаза! Они могут сказать что угодно, я же ничего не помню! ну выпил, ну так и что, я ничего не помню, разве выпить нельзя. Я помню, что попал в больницу! А потом сразу в тюрьму!
Судья: и это не в первый раз. Такое случалось с вами в 2010 году два раза, в 2011 – 3 и так далее. Вам не кажется, что выпив вы становитесь агрессивны? Вы и в трезвом-то состоянии неспособны устоять на месте.
Артист (ускоряя танец раза в три). Но я же не помню, когда выпью. Как я могу отвечать за то, чего я не помню. А они сразу газом! У меня глаза болели. И все остальное тоже. Может, они первые начали драться?
Прокурор: вы когда-нибудь перестанете драться?
Артист (приостановившись): Но я же не знаю, когда я пьян...
Судья: вы где-нибудь работаете? Когда-нибудь работали?
Артист (остановившись совсем, основательно): Я учусь, я на курсах!

Стук молотка. 2 месяца тюрьмы с трудовой повинностью. Наручники. Занавес.

Интерлюдия:
Судья: а сейчас, господин прокурор, у нас будет очень серьезное и социально опасное дело.



Дело нумеро 2
Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

записки из бочки

Адвокатские мантии сшиты из дешевой синтетической материи и подбиты не менее скверным искусственным мехом - это я заприметила еще год тому, когда приносила присягу. Сегодня открылся еще один эстетический провал: подкладка-жилетка, которая по-видимому держит структуру сооружения - ядовито-розового цвета.

* * *

Адвокаты - самодостаточная часть мира, если не акцентировать внимание на их паразитической сути. Но и мир, собственно - чем не скопище паразитов? Как бы то ни было, часть достоверно воспроизводит целое: адвокатов, как и все прочих человеков, можно классифицировать любыми способами, и ни одна из категорий не будет пустой. Молодые и старые, тощие и толстые и т.д. - это очевидно. Но внутри цеха существуют и свои социальные слои с соответствующими атрибутами и манерами поведения. Здесь найдутся и своя богема, и свои нимфы, и свои задиристые вьюноши, и свои комсомольские функционеры, не говоря уже о всевозможных оттенках буржуазности. Когда в зал-бочку входит, озираясь, нелепый индивид, не всегда угадаешь, достанет ли он сейчас задрипанную мантию из задрипанного же пластикового мешка или попытается сообразить, где здесь скамья подсудимых. Мантия скроет все.
На судей и прочих прокуроров все выше сказанное предположительно распространяется, хотя опыт их созерцания у меня пока невелик.

Слегка похожая на принцессу К. в изгнании тетка-судья, которую я здесь уже видала, вошла через заднюю дверь, сверкнув под мантией клоунско-пижамными штанами в черно-белый ромбик. Тип, стало быть, буржуазия с подвывертом. Она бодро зачитала несколько решений по делам, разбиравшимся заочно. Штрафу в 1 евро почему-то никто не порадовался.


* * *

Это царство бумаги. Конечно, приглашение мне высылают мейлом, а в нем PDF, но в зале все, кто при исполнении, сидят с толстенными папками, из которых торчат разноцветные метки. Компьютер - только у секретаря, но рядом на столе - эверест папок. И я неподалеку со своим блокнотиком.


* * *

Осколки вечности диковинным образом попадают в это закупоренное, не слишком жилое и живое пространство. Их даже больше, чем в среднем по ойкумене. Рядом адвокат (тип-матрона, музейные серьги над дешевым фальш-мехом) сидит в задумчивости, проговаривает про себя речь. Но если с речью все ясно, времени предостаточно, чтобы поймать парочку осколков и нарушить целостность растрепанной многоцветной папки. Каждый день.


* * *

За полдня в бочке прокручивается пара десятков мелких дел. Слушания продолжаются от 13:30 и до конца списка. Мы с сегодняшним подсудимым были пятыми в списке. Я обрадовалась - четыре бесплатных ситуации. Но увы, тетку в пижаме сменил постаревший комсорг, и нас с подсудимым выперли первыми, чтобы не платить толмачу слишком много. Вообще-то здесь и так не слишком-то платят. Потому что в любом космосе немало хаоса, а не только, как водится, наоборот.
Schreibmaschine von Hesse

бочковой суд

С террасы трибунала грандиозной инстанции открывается прекрасный вид на город.



Но стоит обернуться к избушке передом, восхищение становится воистину беспредельным, ибо героев "Процесса" надо было поместить не в основательное имперское здание, а в бочку.

Collapse )