Category: религия

Schreibmaschine von Hesse

Виттенберг - в гостях у Лютера

Виттенберг – размазанный город, совсем не крошечный игрушечный городок. Какой-то аномальности и следовало, вообще говоря, ожидать. Город, ставший центром разрушения, наполнен дырами, провалами и бешеной концентрацией непонятной энергии в доме, собственно, Лютера. Средневековый городок, который не бомбили, мог бы быть и покудрявее.

И вот еще что выглядит странным: город не стал протестантским Римом. Женева под начальством Кальвина – быть может, отчасти, как он и хотел. А этот город остался маленьким и не расцвел простенькими кущами. Ведь могли же нарасти как грибы – не монастыри, конечно, а какие-нибудь теологические семинары, россыпи постоялых дворов и домов для обслуживания всего хозяйства, но нет, некрупная, как сказано, размашистость – вот суть этого города.

95 тезисов были только малозаметным началом. Приколотил он их к двери церкви или нет, в сущности не важно: в любом большом явлении должны быть легендарные повороты. Переходный период, который прошел очень быстро, и который хорошо описан в информации на стенах музея, немножко ускользнул от меня – на руке висело едва четырехлетнее дитя, которому было нелегко объяснить, кто такой этот мордастый дядька.

Телесная трансформация Лютера выглядит вполне естественной. После прерванного длительного умерщвления плоти тело неизбежно начинает накапливать объем, и от него можно избавиться только новыми регулярными умерщвлениями. Лютер был округлее Будды, потому что такова уж немецкая еда. А в доме у Лютера не голодали.

Курфюрсты всячески поддерживали нашего героя, и если бы не эта поддержка, думается у отлученного от церкви расстриги, т.е. наоборот, попа, переставшего выбривать тонзуру, было бы мало шансов. А от жил в огромном доме с садом и прудом (рыбу доставали решетами!) со своими пятьюдесятью домашними. Жена и шестеро детей, десяток осиротевших племянников, десяток студентов, десяток человек прислуги и еще несколько непонятных прихлебал. Все ели за одним столом одну и ту же еду. Лютер наслаждался стабильностью, достатком и красотой дома. Вот это последний, пожалуй, пункт, который следует упомянуть в краткой заметке: множество хорошеньких, специально украшенных предметов, росписи на стенах и потолках. Безобразие мира, насильственное, уточним, безобразие зародилось где-то здесь и именно тогда, когда Лютер смотрел в расписной потолок в поисках ускользающей фразы.

Лютер в образе истощенного монаха. Кранах.


Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Сан-Жильдас, по следам Абеляра

Св. Гильдас (Гвельтас, Гильтас, называемый Мудрым) был островным проповедником, каких в VI в. на континенте было немало. Обустроенный им монастырь пожгли норманны, но в X-XI вв. сооружение было восстановлено.

Здесь аббатствовал Абеляр, уже после большей части своих злоключений. Было ему тут не слишком хорошо. Средств не имелось, монахи кормились как могли, со всеми своими чадами (sic!) и домочадцами, и при этом все время чего-то требовали у аббата, а у того ничего не было, страсти кипели.

Абеляр писал Элоизе примерно следующее: «Я живу в варварской стране, язык которой мне не известен, и в ужасе; мне приходится иметь дело исключительно с суровыми людьми; мои прогулки проходят по недоступным берегам бурного моря; у моих монахов нет никаких правил, кроме того, что у них нет никаких правил. Мне бы хотелось, чтобы вы представили мой дом; вы никогда не приняли бы его за аббатство; двери украшены только лапами косуль, волков, медведей, диких свиней, отвратительными остовами сов. Каждый день меня подстерегают новые опасности; мне постоянно видится, как над моей головой нависает меч.» Но монахи готовились применить не меч, но яд и, в конце концов, Абеляр сбежал из обители, пробыв там 7-8 лет.

Сегодня никаких волчьих лап, к сожалению, нет, но это та самая церковь, которая выглядит вполне пристойно.




Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

British Museum - Ассирия

Право носить бороду надо заслужить. Бородаты цари и духи-защитники (казалось бы!) Духи визуально отличимы от царей только крыльями.

Приходит в голову, что, в принципе, должны существовать инвертированные миры, где боги и смертные меняются местами.

Тиглат-Паласар III


Прислужник Collapse )

На статуе бога письма Набу из одноименного храма упомянут Адад-Нирари III (810-783 BC) и его мать, могущественная Саммирамат, aka Семирамида. Сказано также: "Не верь в других богов". На том и порешим.

Schreibmaschine von Hesse

Николя Пуссен и Бог, оба в Лувре

Кажется, люди, которые не только все понимают, но все понимают как надо, обитают не в уединенных бочках из слоновой кости и не в Академии, а где-то в арт-подсобках, в лучшем случае, Лувра. За малые деньги они пропускают историю искусства сквозь себя и сквозь нее саму и развешивают картины в правильном порядке, и пишут комментарии, прямо на музейных стенах. Комментарии эти восхитительны. Ниже – мои размышления на тему, созвучные комментариям, но более радикальные, конечно.

Просвещенный человек живет основываясь не только на собственном и клановом опыте, но и на фундаменте куда более широком, высокопарно выражаясь – культурном опыте цивилизации. Можно любить или не любить какие-то течения/направления, но полностью игнорировать их, как минимум, не стоит. Здесь же имеем дело с феноменом вне течений, с художником, которому тесно в своем цеху, в мыслителе, понимающем слишком многое и сумевшем прожить свою, правильную для себя жизнь.

Николя Пуссен родился в 1594 году, где-то между Парижем и Руаном. В 1624 обустроился в Риме и там и прожил жизнь. Итальянский художник, по сути. Стараниями Ришелье был, правда, выдернут во Францию на пару лет в роли первого художника Луи 13-го, но не перенес придворных интриг и сбежал обратно в Рим.

И то правда, эпоха Луи 13-го была не слишком подходящей для взлетов духа. Д'Артаньяну, конечно, скучать не приходилось, но в целом так себе было время. Но свой путь можно нащупать и в скверных условиях.
Автопортрет в зрелом возрасте (все картинки из сети, на выставке нельзя было фотографировать).



Умер в Риме же, в 1665. 70 лет – достойный возраст, особенно для прежних времен. Тем более, речь идет не о поэте все-таки. Но из цеховых возможностей было выжато по максимуму.

Фичино и Пико делла Мирандолла умерли к появлению Пуссена в Риме, но идеи их, безусловно, жили и развивались.
За религией для профанов стоит религия для посвященных, куда более иснтересная, хотя и не отличающаяся непротиворечивостью. Ветхий Завет отчетливее, но что делалось с Моисеем, тоже не очень ясно.



Несомненная prisca theologia, единая доктрина, стоящая за множеством частных религий, излагающих истинную религию в упрощенных и искаженных проекциях. Настоящие же посвященные, во главе с Трисмегистом, Орфеем, Пифагором и далее по списку, только ухмыляются.

Как уживается посвященность с повседневностью? В литературе она способна ограничивать, ибо обыденность уже скучна, а знание тайно; о чем писать? С живописью чуть проще.Стандартные религиозные сюжеты можно изобразить так ,что комар носа не подточит, и при этом сказать несколько больше: в деталях, заднем плане, композиции.

Дэн Браун уже тоже утрамбовался в отведенной ему ячейке. Нужно отдать должное публике: перед пастухами Аркадии толп не было, хотя картина, безусловно, из лучших, даже для Пуссена.Collapse )
alienor

Paray-le-Monial, Паре-ле-Мониаль

Originally posted by alta_voce at Paray-le-Monial, Паре-ле-Мониаль
Paray-le-Monial - чудесный бургундский городок, уникальный, как минимум, по двум историко-религиозным причинам. Расположим их хронологически. Во-первых, местная базилика - слегка уменьшенная копия Клюни-3, от которого сегодня мало что осталось. Строил тот же архитектор по практически тому же проекту. Соответственно, можно представить, как выглядело аббатство Клюни.



Во-вторых, из Паре-ле-Мониаль пошел культ Sacré-Cœur, что делает городок важным паломническим центром.

Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Роншан, Ronchamp, Chapelle Notre-Dame-du-Haut de Ronchamp

Originally posted by alta_voce at Роншан, Ronchamp, Chapelle Notre-Dame-du-Haut de Ronchamp
Пока качаются красивые картинки, покажу спорные. Предлагаю взглянуть на одно из самых известных в мире строений и главный, по популярной оценке, труд ле Корбюзье. Постараюсь излагать впечатления в нейтральных выражениях.

Роншанская часовня строилась по проекту ле Корбюзье с 50-го по 55 год вместо старой нормальной церкви, разрушенной военными бомбардировками. Считается идеально вписанной в пейзаж. По моему приватному мнению она никак и никуда не вписана. Корбюзье славится полным презрению к пейзажам и природным условиям. Строение находится, как и говорит название, поверх высокого холма. Меж тем, снизу оно видно разве что одной случайной стеной, остальное спрятано за деревьями и нерегулярностями холма. С дороги сфотографировать было невозможно - это узкий, битый церпантин, никаких оброзных площадок - впрочем тут Корбюзье ни при чем.

В рекламных целях часовню фотографируют обычно с этого ракурса. Справа видны наружный алтарь и кафедра: при большом стечении народу службы проводятся на пленэре.



Когда подходишь к шедевру от кассы (8 со взрослого, 5 со студента и никаких специальных скидок студентам-искусствоведам и деятелям искусств), вид открывается не слишком торжественный.
Снимала девочка, как умеет, но в данном случае крив объект, а не руки.
На холмике ковырялась старая карга пожилая дама, собирала колдовские травы. Она видна на фотографии со спины. Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Индия 12 - Пондичерри; галльский дух и Ганеша.

Отправиться в Понди меня убедили два обстоятельства. Во-первых, беседа с дорогим МВ, когда мы говорили о том, что старую Испанию и Португалию надо искать за океаном. В Европе их уже совсем не осталось. А Понди до недавнего времени был французской колонией, и там до сих пор есть кафе, где по утрам подают круассаны. Круассаны мне - постолько поскольку, но идея найти старую Францию на краю южной Индии показалась интересной. Во-вторых, когда я немножко посмотрела путеводитель, оказалось, что именно в Понди заседали Ауробиндо с Мамой. (Борцам с духовностью сразу доложим: про Шри в этой записи почти ничего не будет, а будет отдельная запись и, скорее всего, статья.) Английские власти всяких гуру гоняли, а французские приветствовали. Сие последнее обстоятельство усвоено мною исключительно методом извозчика.

Итак, мы наняли извозчика и поехали. Прошлялись несколько часов по солнцу и всяким прекрасным руинам и в машине, конечно, задремали. Я продрала глаза от остановки и звуков ругани на тамильском языке. Привычная к тому, что за паркинги надо платить отдельно, я высунулась в окно: сколько, мол. Ничего, хмуро сказал водитель. Оказывает, Понди остается отдельной территорией и за въезд надо платить мзду. Причем платить должны не мы, а хозяин машины, т.е. турфирма. Вид полицейских, с которыми препирался водитель, заставил проснуться окончательно.

Начинается старая Франция, в которой не сохранились полицейские кепи, а на краю Индии - вуаля.



Здесь мы еще в индийской части города, но кое-какие отличия уже бросаются в глаза. Те, кто читал предыдущие главы заметок, назовет различия быстрее, чем прочтет о них. Да, конечно, гладкий асфальт, еще и с дорожной разметкой и отсутствие обозримых мусорных джомолунгм. Что же касается старой Франции, то искать ее все-таки нужно, наверное, где-нибудь в Квебеке, но по Понди мы, так уж и быть, погуляем. Тем более, что будут сюрпризы.
Collapse )
Слону надо дать или денежку, которую он отдает брамину, или свежее рисовое сено, тут же поедаемое. Приняв пожертвование, прикладывает хобот к голове жертвователя. Прикосновение хобота к голове очень точное и очень какое-то странное. Если я впредь буду нести странное - знайте, это слон приложился к моей голове.

Он немолод, у него на коже светлые пятна, наподобие тех, что бывают у негров, болеющих витилиго, и даже какие-то ранки. Взгляд его возможно вынести только через слезную лупу. У него обычного слоновьего размера глаза, желтые, невыносимо печальные, глядящие насквозь. Он прекрасно понимает, кто он, почему здесь и зачем, и что с ним будет, когда это существование подойдет к концу.

Изнутри храм показался необычайно просторным по сравнению со всеми капищами, которые пришлось видеть. Т.е. территории часто бывают огромны, но собственно строения разбиты на небольшие помещения, связанные причудливыми узкими переходами, да еще в них, к сожалению, хватает дурацких, строительного типа ограждений, для направления толпы. В Пондийском храме Ганеши - совсем не там. Проходы широки. По стенам систематически висят 40 (!) барельефных ипостасей Ганеши (против 8 Лакшми, как мы знаем). Дойдя до самого конца храма, что соответствовало бы в христианском храме алтарной части, мы увидели что что-то готовится. Толпа, чисто индийская, была весело возбуждена и слегка трепетна. Алтаря в этой части храма, конечно, не было, а были какие-то занавески. Вдруг появились музыканты - дудочник и барабанщик - универсальнный дуэт - и грянули. Дудка была длинна и оглушительна, а барабан, скорее, тих. Толпа возбудилась еще больше и явно стала ждать настоящего действа. На звуки музыки подтянулась парочка робких европейцев. Занавески раздвинулись, из-за них вывезли большое изображение Ганеши на тележке, все в позолоте и бубенцах. Очень хотелось хоть как-то это запечатлеть, лучше на видео, потому что мысль убегала, уносимая ритмом и блеском, и систематически воспроизвести детали действа я сейчас не смогу. Фотографировать, конечно, было нельзя. Спасибо, огромное спасибо, что нас не выгнали.

Внезапно толпа обернулась к нам и стала подавать знаки, подвиньтесь-ка. Мы ничего не поняли, но на всякий случай попытались втиснуться в толпу. Вдруг все стало ясно: и знаки, и ширина проходов: из-за угла показался хобот слона. Его ввели в храм и уже провели к святому тсс святых. Слон стоял совсем рядом с нами, сантиметрах в двадцати. Это было немножно страшно: пусть мы знали, что за слон, но все-таки слон. Слоны, переступая с ноги на ногу, раскачиваются на добрых полметра. Мы были совсем рядом, зажатые между слоном и стенкой.

Музыканты взяли форте, время от времени переходя на фортиссимо. Брамин-дрессировщик одним движением накинул слону на шею ожерелье. Слон ловко вытащил из-под цацки хобот. Ему надели еще что-то на голову и вывели в центр помещения.

Теперь к музыкантам присоединился певец. Барабанщик по-прежнему барабанил, дудочник дудел, а на экстазе фортиссимо к ним присоединялся слон. Высоко запрокинув голову и вскинув хобот к резному потолку, он трубил, идеально попадая к такт. Брамин-дрессировщик присутствовал, конечно, но на заднем плане. Введя слона в нужное место и украсив его, дрессировщик ушел в тень, предоставив подопечному (или богу?) полную свободу. Это было одно из самых удивительных и внезапных зрелищ, которые удалось понаблюдать. Ко всему, мы застали оба удовольствия сразу - и благословились от слона, и наблюдали ритуал. Ганеша покровительствует интеллектуальной деятельности, чго уж там. И еще это бог начала.

Мы решили, что будем стоять до конца, сколько бы ни длился ритуал. Слоновья музыка продолжалась минут, наверное, десять, может четверть часа, а потом дрессировщик мягко показал слону, что нужно идти. Ввели его по левой, если смотреть от входа, части храма, теперь нужно было идти по правой, как и положено: индийские храмы обходят по часовой стрелкке, иначе злые духи одолеют. Мы пошли, конечно, за процессией, но дойдя до портала, слон не вышел, а пошел на новый круг. Обойдя за ним три круга, мы решили, что для неиндуистов на этом хватит и вышли в город.

Прощальный взгляд.


Когда мы забирали тапки, охранник спросил, откуда мы. Из Франции, ответили. Ааа, сказал он, и разразился какой-то непонятной тирадой. После дополнительного вопроса я поняла, что ему надо. Stylo BIC. Вот тебе и галльский дух, и французский язык, остатками которого еще могут владеть пожилые жители Понди.

В ручке было два цвета: розовый и голубой. Это не от глямура, а оттого, что такими цветами удобно черкать по распечаткам. Теперь ими черкает по своим распечаткам босой, в юбке, охранник туфель при храме Ганеши в Пондичерри.

Остатки процессии или, совсем наоборот, ее разрастание, мы застали потом в индийской части. Толпа стала больше, повозка имелась, но слон все-таки остался при храме. По улицам его не водили.
Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Индия 7 - Канчипурам 2, Кайласаната

Второй из тысячи храмов Канчипурама и самый старый из сохранившихся.
7-й век. Уже не очень активно эксплуатируется. Внутри есть одно святилище с брамином и лингамом - самым крупным в южной Индии.

Это тоже храм Шивы, но он совсем не похож на Экамбарешвару: нет большого гопурама - башни при входе, украшенной изваяниями, нет прохода под колоннами. Меж тем, этот храм тоже весьма обширен. В плане - квадрат, с отдельно стоящим нанди, глядящим на храм издалека. Квадрат образован 58 неболъшими башенками-святилищами.



Это известняк, соответственно, все слегка обветрено, но при этом сохранилось гораздо лучше, чем можно было предполагать. Не все всегда здесь было мирно. Моголы порушили немало храмов.
Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

(no subject)

(Это эпилог, конечно, и читать его нужно ПОСЛЕ романа, но если кому-то, в самом деле, интересно, то этому кому-то можно позволить пройти путь в обратном направлении.)

Меж волком и оплеванным крестом

Вместо эпилога
Элина Войцеховская
Гвидель-Локронан, Бретань
Август 2009


Логика девиаций – в отрицании самой себя. Разумные отклонения способны уравновесить путь и даже выправить его. Извилистый путь и окольный на деле оказывается самым правильным и прямым. Случилось, что в дни, когда книга готовилась к печати, один из авторов внезапно оказался в Бретани, и топоним Локронан бросился в глаза при первом же беглом взгляде на карту. Предугадывалась классика: артистично грубые каменные стены, сланцевые кровли, россыпь цветов летом, неигрушечная непогода зимой – в Бретани множество таких открыточных городков-деревенек, все не объедешь. Но когда текст – на пороге типографии, а упомянутый в последней главе локус – в часе пути, решения принимаются быстро. Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

эстетика выбора

Кажется, именно так: мои pro и contra возникают а) осмысленно и б) из эстетических соображений.
Потому Сов. власть и все ее производные не проходила. "Эстетические разногласия" Синявского, да, про которые я узнала, увы, позже, чем утвердились мои собственные. (Это не значит, увы-увы, что я люблю Синявского, но речь сейчас не о том).
Чуть вглубь истории. Первые большевистские кружки - нелепые сюртуки, сальные прядки, ужасно.
Первые христианские секты - тоже так себе, боюсь, было зрелище.
Зыбкое продвижение к началу. Иисус. Все зависит, собственно, от того, как выглядел ОН.