Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Schreibmaschine von Hesse

суэцкое

Вчера мы заправлялись перед тем, как поехать на океан, и было как-то очень дорого. А, ну да, бандура в Суэце застряла.

Обычная дорога, без пробок, занимает 50 минут - час. Дорога с пробками занимает полтора часа. Дорога с жуткими пробками, в разгар сезона - два часа. Вчера, совсем не в сезон, мы ехали назад три (!) часа. Не было ни видимых аварий, ни и т.д. Тоже бандура виновата?
Schreibmaschine von Hesse

à la fin de son parcours

Профессионально глядя прекрасными черными глазами, ветеринарша сообщила то, что мы, собственно, понимали: у Паши нашего Эмильевича - четвертая стадия, увы. Понятно, почему это происходит именно сейчас - такой уж период.

Ему недавно исполнилось 13. Эмиль умер в 12, но у него была тяжелая жизнь, наполненная переездами (порой трансконтинентальными), сидением в тесных квартирках и пр. Пашино существование было гораздо более спокойным, и мы надеялись. Но ветеринарша потвердила и еще одно давнее предположение: белые коты уязвимее, это все-таки своего рода патология.

Пока он чувствует себя относительно неплохо: хорошо ест, мурлычет, даже танцует иногда на кровати. Но отсчет пошел. Никаких планов на ближайшие месяцы. Ангельское присутствие в доме сходит на нет.


Пожилой Эмиль, примерно за год до смерти, и маленький Паша Эмильевич







Паша в лучшие годы

Schreibmaschine von Hesse

плохая сараюшка

Впервые в жизни воспользовалась сухим шампунем, причем сразу в радикальном варианте - для брюнеток (даже не знала, что такое бывает). И теперь с меня сыплется не просто песок, а вулканический песок.

Дело не в водобоязни или внезапной страсти к умервщлению плоти на анахоретский манер.

Все проще и логичнее: сломался паровой котел. По электрической, похоже, части. В другой розетке проверен, другой прибор в той же розетке проверен. Это я и доложила даме на телефоне соответствующей фирмы.

"Не было ли у вас в доме электрических проблем?" - осторожно поинтересовалась дама.

"Вообще-то, была тут на днях войнушка полиции с неполицией прямо у меня на пороге, но прямо вот в котле, вроде, пуль не видно."

Конечно, опять же, все могло быть хуже, если бы адская машинка взорвалась.

Зато два вечера подряд паркуюсь без всяких проблем рядом с домом. Соседи, видимо, держатся настороже.
Schreibmaschine von Hesse

приключения продолжаются

Ну что, сильно. Прямо перед моей дверью, вот сейчас, в полтретьего ночи, несколько разбитых в мусор полицейских и гражданских машин, кандалы, сирены, аресты, мордобой, допросы на месте. Полицейские специально разбили машины, чтобы задержать преступников. Прямо перед моей дверью. Разнесены все соседские машины, что стоят на улице. Ну и полицейские, и преступные до кучи.

Судя по размаху, что-то крупное, надеюсь, наркота, а не теракт.

Ласточка, только что отремонтированная, возможно, и уцелела, я поставила ее чуть поодаль. Во всяком случае, сейчас проверять, пожалуй, не пойду.
  • Current Mood
    refreshed refreshed
Schreibmaschine von Hesse

à la russe

На новом проекте впервые за годы ежедневно общаюсь с выходцем из старой русской эмиграции.
В связи с этим - две истории.

1.
Деду А. в 1917 было 17. Происходящее ему сильно не понравилось и, воспользовавшись южной географией, он вскочил в первый попавшийся турецкий корабль. Collapse )


2. Читаешь ли ты по-русски, спрашивает вчера А.

Хм, кажется, этот вопрос уже обсуждался. Немножко, отвечаю истинную правду: одна книжка, что я сейчас читаю, по-польски, другая - по-французски, но свою писанину все же приходится перечитывать.

Можешь ли перевести мне статью?

Хм, это уже работа. Но ладно, любопытно же, что за статья. Политика? Культура? И мне открывается новый/старый мир. Collapse )

Остается разве что постскриптум.

Ночью мне снился АЛЖИР. Бабушка, у которой выкачивали кровь, в буквальном смысле. Фронту нужна кровь.

Проснулась в слезах, хотя мне абсолютно не свойственна плаксивость.

Где была я, чтобы ее защитить? Где была я, чтобы сказать: не связывайся с дедом, беги! Беги, я готова не родиться.
Schreibmaschine von Hesse

Италия - 2016 - 1

Не прошло и трех месяцев, начинаю разбирать италианские записки.

Итак...

9 июня 2016


Пролог на небесах или подальше случается той самой ночью, когда М.В., коего трудно заподозрить в базовой спиритуальности, убедил, что нам следует непременно послушать Папу Войтылу, и мы направились в какое-то заведение. Путь пролегал по вымощенной камнем дороге, стремящейся вверх все круче. Последний участок мы ползли на четвереньках, хватаясь за камни. Они были небольшие и выпуклые, хорошо ложились в руку. Ноги соскальзывали, руки нет.

Место, куда мы явились, оказалось одной из проекций Ватикана. Никакого рокко-барокко; сурово и темно. Папы не было, мы опоздали, а было что-то вроде посвященной ему экспозиции. Запомнилась крышка гроба в качестве одного из экспонатов. Черная, со скромно-серебряными узорами. На дешевом полу – бумажка с пояснениями, но, собственно, она не нужна. Чей гроб сегодня пуст, было ясно из воздуха, из шепота, из всего.

Мы вышли во двор, где обнаружился гигантский нанди из черного гранита – священный бык Шивы, наискось глядящий на храм в сторону входа. Недвижный скособоченный нанди порадовал еще больше, чем крышка пустого гроба.
Вначале показанное смутило; подумалось, что католическая церковь окончательно вышвырнула меня вон, но вскоре стало понятно: нет, отнюдь. После того, как гроб опустел, кого, собственно, считать католиком?
Troppe cose non sono chiare.

Идея двойной смерти стала мне понятна из подобный видений уже давно, но тогда это было связано с родителями. Жизнь, которую помнят выжившие, закончилась окончательно. Не жалей, не зови, не плачь, все закончилось, и чем меньше будет памяти, тем лучше для всех. Это можно называть воскресением, инкарнацией и пр. Но для того, кто остался, это все-таки смерть, окончательное исчезновение. Никакого ожидания в укромных пургаториях, никаких негоциаций с властителями тьмы. Память затерта. Все.
Schreibmaschine von Hesse

Пьер Боннар и сила несовершенства

Париж пророчествует или пытается читать давние пророчества, что в контексте доминирующего прагматизма почти одно и то же. Там и сям возникают островки Аркадии: в Орсэ (Пьер Боннар) и в Лувре (Николя Пуссен).

Пьер Боннар, самый немистический из «наби» (невиим), нарочито непророчествующий, прекрасно уживавшийся с повсеместной и семейной буржуазностью, а в конце жизни становится похожим на садху.

Провидческая истощенность особенно заметна на пляже (= на берегу моря или, что то же самое, на грани миров), в любительской киносъемке. Иногда даже пошлость ситуации способна стряхнуть случайные черты. Нагота есть вечность. Лодка – почти Харонова, Леринские острова – почти острова блаженных. Побывав там, невозможно не включить их в картину мира. Тем более накануне смерти в почтенном возрасте.

Collapse )

Боннар не идеален и, похоже, именно поэтому живуч. Печальная тонкость состоит в том, что если выделить из мира слишком много идеального, то мир разваливается. В этом смысле, Боннар – кривое зеркало, вбирающее, быть может неосознанно, всю, допустим, Вену.



Испорченный, пародийный Климт выживает, совершенный, настоящий умирает. Безукоризненные красавицы Мухи покрылись морщинами, а после и вовсе рассыпались в прах. Криволикая любительница шампанского от Боннара (может, красива, а, может, и нет) вполне себе процветает и сегодня, пусть ею и не обклеены, как сто с лишним лет тому, все закоулки Парижа. Реклама и есть реклама, но и она способна инспирировать вполне библейские сцены. Отец, счастливый успехом сына, которому, вообще говоря, была уготована юридическая карьера, танцует пляски восторга в саду, райски цветущем.



В порче модели (тут двусмысленность) нужно уметь вовремя остановиться. Предметы должны угадываться по изображениям и изображаться без разбора. Артифекс, изображающий все подряд, неизбежно натолкнется на вечность.

Антураж не имеет значения. Игра в моду есть не более, чем игра. Весь ужас обоев в цветочек, в цветочек же покрывал и умывальных кувшинов (как иначе?) в цветочек превращается в необязательный, незамечаемый фон.
Умывальные кувшины плавно переходят в ванны, уже без цветочков (цивилизация способна направиться к вечности), становящиеся гробами катарсиса. Все такие картины запрещено фотографировать, ибо тайна инициации ужасна. И нездешнее сияние, смею заметить, тут как тут, то есть, в данном случае, скорее, по Мичиганам и Орегонам, именно они скупили все картины банной серии.

Collapse )

Длинная мочалка – это змей. Никто не скажет, прикасался ли он к Еве.

Теория отсутствует. Но м и ж разделяются ширмой, она же paravent – предмет, противостоящий ветрам. Они бывают порывистыми, но никогда – вечными.

Collapse )

Боннар радостно принимает фотографию, как только камера перестает превосходить по размеру ящик с красками, и забрасывает будущее сотнями крошечных фотографий повседневной жизни. Нужно смотреть под лупой даже на то, что было сто лет тому. Сюжеты: сад, ателье, буржуазный уют.
Боннар живет, окруженный людьми, имен которых не найдешь в кратких энциклопедиях, но окруженный людьми.
Нет пустых времен – этот вывод едва ли не ужасает. Сетовать на то, что родился в дурное, пустое время – не только не продуктивно, но и не логично. Любое время содержит в себе все, что было до, и, если уж совсем невмоготу, зачатки того, что грядет.

Твоя подруга неумна, но взгляни на поворот головы.

Ужас не в буржуазности, а в умышленном затирании истории. «Здесь и сегодня» без «там и вчера» действительно ужасает.

Умеренное декорирование действительности, которую невозможно изменить (размыть цветочки). Похищение Европы на фоне кучи разнообразных хохочущих мелких бесов. Ухмылка того, кто видел.

Мифографизм способен прорваться сквозь декоративность, даже наверняка прорвется. Смерть существует даже в Аркадии, но мало что меняет.

Schreibmaschine von Hesse

Если бы Кафка был юмористом

В продолжение.

Мои коллеги уже понимающе кивают на мой комментарий "Кафка" по поводу львиной доли рабочих ситуаций. Но сегодня был нужен Марк Твен.

Сегодня случился новый сбой на немецком проекте, и коллега К., под мою диктовку, написала письмо в сервис-деск, чтобы отправить инцидент в группу, разобравшуюся с подобным 2 дня тому. Программу, как оказалось, правил не Кафка, а некий (как всегда) Бюргер; Кафка же (как всегда), остался в одиноком недоумении. Но в данном контексте это уже отступление.

Итак, написали мейл, с копией тулузской менеджерше, больше всего выступавшей 2 дня тому. Тогда она показалась а) хамоватой, б) слегка неадекватной; в глаза мы ее никогда не видели и не страдаем по этому поводу.

Через 5 минут приходит мейл от менеджерши: что, мол, за фигня, следите за письменной речью, у вас в письме намешаны английский и немецкий. Был конец дня, и я уже устала. Случается, признаю, путать в письмах английский и французский: начну фразу по-английски, закончу по-французски и наоборот, но с немецким пока такого не случалось, кроме того, мы проверили обе.

Пару минут я азлядывала английский текст, достойный усидчивого троечника Тринити-колледж (локус подойдет любой), и ничего не понимала.

Наконец, до меня дошло: тулузская дурища приняла ключевой и любимый термин программистов первой генерации ABEND (abnormal end, т.е. сбой) за немецкий Abend (вечер). Менеджерша эта, заметим, славна знанием немецкого, что редкость, потому и поставлена надзирать за этим проектом.

Коллега С., под моей диктовкой, пожелала менеджерше Guten Abend, и пообещала начать учить немецкий, ибо сегодня я тут, а завтра, мало ли по каким причинам, скроюсь с горизонта, и от трагикомедии останется пшик.
Schreibmaschine von Hesse

южноиталийские осколки - Неаполь

Вылет в 6:15 утра. Заснуть, конечно, не удалось. При посадке стюардесса заставила убрать сумку на пол, ее (не сумку) послали обитатели промежуточных небес, чобы явить мне огромную панораму залива, бунтующих гор и болтающихся тут же над водой, гораздо ниже подножий гор, облаков. Чтобы постичь хтонику в деталях, надо, как оказалось, вознестись. Неожиданная инициация особенно уместна именно здесь и сейчас. Я лечу, чтобы выжить, и попадаю в какой-то нетакой мир. Границы, как известно, не всегда ощутимы.

* * *

Все время вспоминаю Бенарес, погребальный гат, на который надо смотреть бестелесно и сверху. Чувствую себя отлетевшей душой, которой показывают, наконец, тот самый фильм. Пыльная желтая площадь, в центре – персонажи книг, медитаций и генеалогического древа, начиная не позже, чем с Гермеса Трисмегиста.

* * *

Эта поездка настойчиво ведет от идеи смерти к идее жизни. Хтоничность посадки, кладбищенский шарм Неаполя (обилие искусственных цветов, сплетенных в пыльные венки) создают ощущение жизни после смерти. Казалось бы, подобное чувство должно возникать в любом по-настоящему старом европейском городе, но слои слишком плотно перекрывают друг друга. Дело не в присутствии Везувия – он пока даже не на втором плане, а где-то в эпилоге. Причем он жизнеутверждающ в самом банальном школьном смысле: чтобы Сохранить, нужно Похоронить, иначе обживут и переклеят обои. Настоящая смерть есть не погребение, а модификация.

* * *

Хас дорожного движения. Обсуждение по-французски приготовления лимончелло; Огромные серебряные статуи св. Януария и связанных с ним персонажей. Больше серебра я видела только в Джайпуре – 2 многотонных кувшина, в которых везли воду Ганги на зябкий остров. Серебряные статуи почти все непозолочены что придает им сумрачный и - как иначе? - погребальный вид. На картинах вершит чудеса летучий св. Януарий, в замечательной высоты митре, чудесным образом неопадающей с сияющей главы.


Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

хроники благоуханной смерти

Дровосек спрашивает: "Ваша дочь Р. - лауреат разных конкурсов, да, по математике?"
"Да, - отвечаю, - в гугл сходили?"
"Всегда, - говорит, - всегда. Ничего не понимаю, - признается, - в математике, я человек гуманитарный."
Действительно, вворачивает такие словечки, которые я не выучу никогда. Любое упомянутое растение тут же называет на латыни. Правда, он не арабский иммигрант, как я думала, а коренной француз, сын бретонки и алжирца.
"Mятный чай с куин аманом, - ухмыляется подошедшая дочь М."
"Ага, мы говорим гречневая галета с тажином."

"А ваша дочь M., - говорит, - отказалась отвечать, где ты были в Мексике. Ваше мол, дело, дерево рубить. А я жил в Чили и Аргентине, в Штатах много жил и часто ездил в Мексику."
"С вашим опытом, - замечаю, - вам бы книжки писать, а не деревья рубить."
Зарделся.

Я выставила несколько маленьких бутылочек воды, как обычно делаю, когда в доме работники. Дровосек явился с собственной упаковкой "Перрье", 6 больших бутылок, попросил поставить в холодильник. Это из самых дорогих минералок.

Смотрю на работника, висящего на дереве.
"Мы специально обучены правильно лазить по деревьям, прошли конкурсы, получили сертификаты, - комментирует его шеф."
Работник в буквальном смысле слова пилит сук, на котором сидит. Очевидно, их научили, что это возможно, если пилить выше себя, а не ниже. Кажется, в поддревесной жизни это наоборот.

Договорился с казармой, чтобы подогнать туда грузовик аккурат под наш сад и собирается эвакуировать напиленное полуавтоматически - грузовик с подъемным краном. По ту сторону забора тоже, оказывается, горы бурелома, так и лежат уже почти месяц.
Дочь Р. хихикает: "Такая у них безопасность, на этом закрытом военном объекте: мужик с ярко выраженной арабской внешностью (действительно, бретонская кровь как-то не вышла на поверхность, Э.В.) загоняет в казарму огромный грузовик с... невесть чем, а сторожам и горя мало."

Говорит: "Чтобы страховка заплатила, надо, чтобы дерево упало на забор. Если падает, ничего не разрушив, страховка ничего и не платит." Уничтожение дерева, к слову, обойдется в полторы тысячи, не считая грузовика с подъемным краном. Спасибо двум разнесенным заборам, будем рассчитывать хоть на какую-то копменсацию.

Это все-таки, похоже, была молния. Мы обнаружили на разломах въевшуюся в древесину золу. Пожар был быстро затушен ливнем. Нам, действительно, очень повезло.

Сад сегодня. Collapse )