Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Schreibmaschine von Hesse

Ах, мой милый Мартин

Запишу – не для памяти, для забытья, конечно – как прошли две недели. Выдал наружу – забыл.

 

Двух увезли, осталась третья, самая буйная и самая кудрявая. Весь сад засыпан разноцветным пластиком. Мною же и купленным за последние лет пять, чего уж.

Мне очень интересно наблюдать, как мои гены заползают во французские и немецкие пределы. Это очень хорошие гены, потому что я все еще могу наблюдать за процессом, несмотря на потоки адского ужаса, захлестывавшие меня, неомываемую, в течение всех моих жизней.

 

 

* * *

 

Я свалилась на 3-4 дня, и пора понять, что такое со мной уже было пару раз. Вначале отказывает голова, потом тело без конечностей. Наконец, когда начинают подгибаться ноги и невыносимо болеть руки, приходит понимание: это не старость и не неизлечимая болезнь. Это такая расплата за. Еще один день, и все пройдет. Нужно лежать в постели, спать и читать, читать и спать, и больше ничего не делать. Это не всегда получается, потому что вот кудрявая, допустим, навстречу дня. Но все равно, другой терапии нет.

 

 

* * *

 

Г. съездил навестить родителей умершего друга. Я принялась расспрашивать своими методами, не для того, чтобы проверить теории: я в них ничуть не сомневаюсь, а просто чтобы понять, что произошло, почему тридцатилетний, исключительной интеллектуальной силы (по рассказам) человек 30 лет умирает от скоротечного рака.

Очень странная история, или представляющаяся странной, потому что не на все мои вопросы нашлись ответы. Семья из пиренейской глуши. Отец – владелец небольшого плотницкого предприятия, мать – вначале социальный работник, что ли, потом – бухгалтер мужа, сейчас оба на пенсии. Двое сыновей. Оставшийся – крестьянин, это его путь, продукция – не био даже, а какая-то гораздо более ядреная. Ему кажется, что он понимает циклы и законы. Если напала тля, допустим, то скоро появятся божьи коровки и пожрут тлю. Растениям вьющимся, типа фасоли, не нужны искусственные подпорки, нужно сажать их вперемежку с высокими крепкими растениями, и всем будет счастье. Поля постоянно меняют насельников, так сказать, но никогда не остаются под паром. Земля должна работать непрерывно.

И покойный сын, философ. Обучаясь в пиренейской ЦПШ, написал письмо одному из видных философов, тот ответил и дал рекомендацию в лучшую парижскую школу. Отучившись в школе, молодой человек должен был пойти на следующую ступень, и тут случился облом: воспроизводить классическую философию наш студент оказался неспособен. Оценки были примерно двойками. Где-то он все-таки учился и дверь в ту школу, куда его не приняли, открывал ногой. Он ухитрялся даже, в бытность студентом совсем другого заведения, проводить в школе конференции, приглашая вполне серьезных взрослых философов. Как это ему удавалось – никто не знает. Также никто не знает, как и где он одевался как денди (главный в Париже) в специально сшитую для него одежду, где брал деньги на прогулки в лимузине с шампанским. Сюда же следует отнести дальние поездки, эксперименты с наркотиками (минимум аяуаска в джунглях Амазонии) и пр.

Почему так получилось? Мое мнение со стороны, примерно, таково. Данные, безусловно, были. Но был также бесконечный хаос и беспорядочные метания в разные стороны. Не было мэтра и системы ни на каком из этапов. Что мы должны делать – люди, на головы которых падают те самые короны? Если вести себя неправильно, то не сносить не только короны, но и головы. Чем больше тебе дано, тем больше нужно работать. Младший это явно понял, при своей внешней приземленности, а вот старший – нет. Если же ты ленишься, носишься лишь бы куда и делаешь коктейли из шампанского с аяуаской, будь добр освободить местечко. В этом мире не так много энергии. Несмотря на солнце над головой. Несмотря на ветряки и термоядерные реакции.

Дикси.

 

Schreibmaschine von Hesse

Languages etc.

 

1)      Записаласъ в комьюнити по обмену языками. Там нередки записи от лиц магометанского происхождения, вроде: «Ищу девочку, чтоб улучшить английский». Комменты сыплются примерно такого толка: «Что за сексизм, с мальчиком тоже можно заниматься английским». Люди, пишущие такое, не в курсе, что такое бытовая культура. Это не мальчики пишут, желающие приударить, а девочки, для которых любой контакт с чужим мужчиной, даже виртуальный, способен, как минимум, подпортить репутацию.

2)      Еще записалась в пару польских комьюнити. Все-таки это мой родной язык, и нехорошо игнорировать соответствующую культуру. Что я вижу? Все как всегда: культура очень сильна и очень интересна, но практически полностью замкнута сама на себя. Допустим, сообщество исторической литературы. Сколько-то мелькает переводного, но ничтожно мало. Цитируемые книги – практически сплошь польские, причем посвящены общемировым темам, иногда достаточно частным: узкие периоды истории, специфические народы и пр. Что-то из этого переводится, но очень-очень мало. Так что мое давнее мнение не изменилось: в культурном отношении страна работает сама на себя и не чувствует от этого дискомфорта. А я, наверное, чувствую. Из-за этого и эмигрировала в мир, а не в Польшу.

3)      Когда-то у меня был свободный иврит, а теперь – все, ушел. Я принялась его восстанавливать с целями и без. Идет как по маслу, без ошибок вообще. Если и будет ошибка, то в английском, где забуду какое-нибудь do в вопросе доставить. Или не забуду, просто у составителя курса другое мнение. Если я восстановлю иврит до свободного, у меня будет 6 свободных языков, это уже официальный поли-. Вот кто же знал в детском саду на улице Свердлова?

Schreibmaschine von Hesse

Фижак – Figeac

Фижак – симпатичный город тысяч на десять населения. От него, как и от всего виденного за эту поездку, исходит дух истинности, неиспорченности, чуть ли не вечности. Город не уничтоженный и, в то же время, ухоженный – то, что нужно для глаза.

Откуда взялось такое название – толком не понятно, есть несколько версий, и все они не слишком убедительны. Основан вроде бы Пепином Коротким, увидевшим над этим местом птичий крест в небесах. Т.е. не совсем римская древность. Но древность в городе все-таки присутствует, да еще какая.

Оказывается, здесь родился Шампольон, и в городе, конечно, все подряд его имени, включая музей письменности, расположенный в доме папеньки Шампольона – большой дом и хороший, судя по всему, музей. Надо, стало быть, вернуться.

Гуляя, присаживаясь в кафе (это департамент Лот, никакого комендатского часа – ну, на момент, теперь все, конечно, гораздо хуже), читаю в телефоне биографию Шампольона – типичный человек одной идеи. Можно позавидовать – путь ясен, никаких терзаний, но такие люди, как правило, умирают молодыми.

Второй, известный мне случай, когда человек, еще не получивший формального образования, становится признанным научным авторитетом. Первым (т.е. хронологически вторым) был Ницше.

Жизнь Шампольона рассредоточена между тремя городами: Фижак, Гренобль, Париж. Причем, в Фижаке он живет несколько лет уже взрослым, когда слетает со своих должностей за бонапартизм. В самые важные моменты с ним был старший брат, всячески опекавший младшего. Без этого старшего, наверное, ничего бы не получилось.

Странным образом, расшифровка иероглифов меня никогда специально не интересовала, а вот теперь, видимо, пришла пора чуть-чуть углубиться в детали.

Если мы знаем, как писались Рамзес и Тутмос (не могу воспроизвести этот шрифт в окне браузера), то мы можем прикинуть, как писался Мозес, который, как известно, был египетским царевичем. Что это есть: абстракция или упрощение по отношению к царским египетским именам? Я не знаю. Надо разобраться. Однажды.

Пока что гуляем.



Collapse )

Schreibmaschine von Hesse

Через стенку от Рене

Собирая огромную кучу материалов для романа, одним из действующих лиц которого является собственно город нео-Бурдигала, я наткнулась на следующий забавный факт.

Моим соседом с разницей в чуть больше, чем в сто лет был Рене Маран, первая черная гонкуровская премия. Это второстепенный французский писатель, интересный главным образом цветом кожи и колониальными мотивами романов. Впрочем, не читала, то теперь, пожалуй, надо прочесть. Он жил не прямо в моем доме (наверное, к сожалению), а рядом, через общую стенку.

Отсюда несколько любопытных выводов. Во-первых, дому все-таки не меньше ста сорока лет, а не около ста, как думают некоторые. Во-вторых, работорговля была, кажется, не такой уж зверской. Рене родился на корабле, который вез родителей из Африки на острова. Через город Б., естественно, который был одним из главных “ports négriers”. Потом родители прекрасно попали на какие-то должности в Африку, а сынок – один – учился в Б. с семи лет и до взрослого возраста. То есть здесь, за стенкой, ему снимали комнату. Родители могли себе позволить обучать сына во Франции и все это оплачивать. В-третьих, общество принимало черных детей. Если бы Рене было тут совсем плохо, наверное, смог бы уехать к родителям. И т.д.

Я спросила у соседки. «Знаю-знаю, - ответила она. – Но в мемориальной доске не заинтересована. Ха-ха, давайте уставим ее на ваш дом, если вам это все не безразлично.» - «Не, врать не в моих правилах», - ответила я.

Так и вижу, как идет сюда длинными улицами (школы довольно далеко, и трамвая, боюсь, еще не было) сначала маленький черный мальчик, потом мальчик побольше и, наконец, юноша.

Во фразу Салерса касательно того, что в городе – 4 великих писателя и все на «М» (“Montaigne, Montesquieu, Mauriac et moi”), некоторые радостно добавляют и Марана. В мой роман он все-таки не вошел, да, пожалуй, и не войдет, ххотя вот просится. Вместо этого, похихикивая, я добавила Молинье с его порнографическими уроборосами.

Schreibmaschine von Hesse

несостоявшийся амур

Неожиданно приснился знакомый, про которого я и думать забыла.

Во сне он сказал, что передаст в подарок духи моей маме, и сунул мне под нос открытый флакон. Я поразилась тому, что флакон открыт и нет никакой подарочной упаковки. Запах был резкий, взорвавшийся в носу звездами. «Понравится любой матери», - из вежливости сказала я. Духи исчезли, но разговор продолжился. Он сказал, что упал с высоты, с каких-то лесов что ли, и теперь его зовут Юхан, условно, Юргенсен. Имя было именно такое, а фамилия уже успела забыться. И мелькнуло новое грубо-нордическое лицо.

Проснувшись, я очень удивилась и сну, и контексту. Он, наверное, умер, наконец подумала я и погуглила даже по имени. Стандартное имя, стандартный человек без амбиций, никаких следов в нете, естественно, нет. Тем более, если умер и успел перевоплотиться.

На какую-то секунду, следует признать, мелькнула мысль, что умерла я сама, но это было бы совсем нелогично: я отправилась бы с духами сама – такими, какие мне нравятся.

А история за этим стояла вот какая. Как-то в случайной поездке я завела поверхностное знакомство с коллегой с другого проекта. Мы выпустились из универа одновременно, но с разных факультетов, и он был старше на несколько лет: армия, то да се. Один, кажется, раз, максимум два сходили в кино, но потом оказалось, что он женат и в процессе развода, есть сын, и он интенсивно ищет замену. Кавалер был блеклый и скучный, с лицом вроде бы правильным, но каким-то смытым, да еще и алиментщик. Я вообще не поняла, почему он решил за мной приударить: я-то была девица заметная, не ровня никак. Короче говоря, я быстренько слилась. Прошла пара месяцев.

Как-то, очень поздно вечером, звонок в дверь. Уж не знаю, почему я открыла. Стоит потерянный. Ушел, говорит, из семьи. В квартире остались жить родители, жена и сын. Жену никак нельзя выгнать, потому что она не местная. Ушел вот сам.

Мне, признаться, сразу захотелось указать на дверь. Но ладно уж, только на одну ночь. Твоя койка – в том углу, моя – в этом, спокойной ночи. Утром мы ушли на работу, молча ехали час на трех видах транспорта. А я прихватила с собой вещички и пошла ночевать к подруге.

На следующую ночь я вернулась все-таки домой. Попеременно раздавались звонки в телефон и в дверь. Мобилок тогда не было. Я не стала реагировать.

Через несколько дней я наткнулась на него в шарашке. Отвернулся, не поздоровался. Почему я совершенно забыла этого человека? Это был единственный случай, когда кто-то перестал со мной здороваться. Хотя в целом, наверное, не плохо, что самый главный мой грех – отвергнутый кавалер.

Еще через пару месяцев – очень быстро – женился. Имя избранницы звучало карикатурой на мое. Внешность была карикатурой вдесятеро. Думаю, у нее могли быть проблемы с женихами, но подвезло. И года не прошло, как появился новый сын. Что мне от этого всего? Абсолютно ничего, хотя клиент так и не начал здороваться.

А теперь, видимо, больше не сердится. И даже духи решил преподнесть потенциальной теще.

Нет, сорри, но нет. Ни в каком из измерений.

Schreibmaschine von Hesse

Под знаком депрессивного рака

Сегодня, на шестой день голодания, выпускаю в мир заметки про депрессию и рак, где излагаю свою уникальную теорию, без дураков позволившую мне выжить.
Я понимаю, что текст длинноват для формата блога, поэтому всем желающим пришлю файл.

Под знаком депрессивного рака

Элина Войцеховская

 

 

Депрессия и рак – чуть ли не две главные болезни современного человечества. (Ну, теперь после ковида, конечно, смайл.) В этих коротких записках я попытаюсь изложить свой опыт и наблюдения и объяснить, почему, собственно, это не болeзни, а, скажем так, conditions.

Я планировала книгу на эту тему, в жанре non fiction, или хотя бы обширную главу более общей книги, но не раньше, чем лет в 70. Из суеверных соображений. Последние печальные события заставляют взяться за этот сюжет гораздо раньше. Кто-то из друзей уже умер от рака, кто-то надеется, что выкарабкался, кто-то болтается между, кто-то тупо ждет смерти. И это только начало, увы. Что естественно: если ты сам постиг науку неумирания, то вокруг тебя – немало скорых трупов.

Само собой, излагая такое, я в некотором смысле пересекаю черту. Мне бы хотелось, чтобы к этим выводам пришел кто-то другой и опубликовал это вместо меня. Но рассчитывать на это, похоже, не выпадает. Вроде бы и понятные вещи собираюсь изложить, частично попросту пересказывая чужие выводы, только никто их почему-то до меня не увязал в единое целое. Если эти записки хоть кому-то помогут, я буду считать свой долг исполненным. А недоброжелателям, рискнувшим посулить мне или моей семье того самого, скажем: законы никто не отменял, все отскочит от прозрачного скафандра и угодит точненько в лоб злоумышленнику.

Да, еще: тем, кого интересует исключительно депрессивно-раковая тема, первую часть можно и пропустить, там изложен исключительно мой опыт. И еще одна оговорка: схема упрощена ввиду ограниченности объема, но это не значит, что неправильна. Итак. Collapse )

Schreibmaschine von Hesse

корона-5

Я уже второй день в шарашке, но одновременно – на удаленке, а то и на больничном. Вот такая получается троица имени меня, я не виновата.

Когда я быстро иду, болит в груди. Легкие все-таки явно подпорчены, увы, это была отнюдь не легкая форма. Я вырулила только на силе воли и умении договариваться с некими силами. Но когда я утром, скажем, одеваюсь, чувствую себя лучше, чем до. Злость была только первой причиной, а второй была все-таки бесконечная усталость. И это мне недвусмысленное предупреждение. Пока не знаю, что с этим делать: когда тысячи людей остаются без работы добровольно уволиться? Роман, как бы то ни было, уверенно идет к концу, и это был неплохой аргумент в торговле с Ямой. Хотя вся эта короно-история в состоянии развалить сюжет.

За время моего отсутствия всех порассадили на расстоянии двух метров. Мой компьютер свернули. Я кое-как нашла его, тетрадки и половину бывшей полной пачки кофе, а вот большая пачка одноразовых платков – фьюить! И после этого они утверждают, что не болеют.

Послепасхальный народ весел и беззаботен, то ли смирившись с перспективой, то ли в надежде, что минует. Меня не шарахаются, за что им спасибо.

В маске я одна, да и то далеко не все время (врач велела носить пару недель во имя народного здоровья). К маске прилагаются линзы, потому что очки таки потеют. И отнимается пудра и К°, но цвет лица, следует признать, за три недели, с короной но без пудры, улучшился. Думаю вот: пользоваться пудрой меня наследно научила мама, потому что это аристократично. Возвращаться ли теперь к фамильной матовой бледности или довольствоваться румяной натуральной физиономией, корона же со мной теперь навеки? Нет ответа.

На заводе отцветают каштаны. Когда я уходила, три недели назад, они еще не зацветали, и вообще не было понятно, что они каштаны.

На улицах мало машин, но водить нужно осторожно: присутствующие ездят кое-как (по встречной, на полторы полосы и т.д.), а еще на дорогах полно народу на разных новомодных электронных колесиках.

Меня пересадили в соседнюю времянку, в которой раньше было полно народа, а теперь никого, проект полностью свернули из-за короны. В зале, кроме меня – 2 человека. Я, конечно, сразу же села спиной в угол, и это открывает для меня новый в меру прекрасный период. Мне надо, конечно, делать то, что надо делать, но потом у меня остаются стенка за спиной и контрабандная кириллица в служебном лаптопе. Эти факты делают будни гораздо, гораздо прекраснее и всячески телепатируют месье Макарону продлять карантин еще и еще во спасение меня, моего романа и, в конце концов, доставшейся ему уж-такой-какая-есть нации.

Хотя, конечно, лучше и этого бы не было. Немножко подумав на тему, сколько времени я могла бы просидеть дома не выходя, но с сохранением дохода, пришла к выводу, что год. Год бы просидела легко, а потом бы, видимо, попросилась – не в шарашку, конечно, а на волю, ибо жизнь моя – в пути. Дикси.
Schreibmaschine von Hesse

pas sap

Пошла четвертая неделя на новом месте, и наконец, появилась возможность кратко описать происходящее.
Я до сих пор не верю, что мне удалось вырваться из мрачного, черноэкранного домена мейнфрейма. Хотелось бы, конечно, дать себе обещание не возвращаться туда ни при каких обстоятельствах, но ведь обстоятельства способны оказаться действительно разными. Но пока – ура, это какой ни на есть, а успех.
Дигитальная суть того, за что мне платят деньги, не поменялась, увы, но все остальное таки да. И большая часть этих перемен явно к лучшему.
Итак, тихой сапой я сдалась в админы SAPа, и меня туда приняли благодаря небольшому опыту из Аэробуса и неким другим пунктам CV.

Что такое SAP
Это очень особый немецкий софт, представляющий собой огромный препрограммированный завод со всем, что есть на заводе, от бухгалтерии до, собственно, производства. Всего двенадцать модулей.
Вид экранов, операции, методы – совсем не такие как в обычной информатике. Возможно, из предотвращения любых обвинений в плагиате, а, может, затем, чтобы выпендриться.
Логика кажется несколько извращенной для крепкого немецкого ума, который хотелось бы видеть за всем этим добром. Определения тоже – но тут уже можно все свалить на проблемы перевода. Если пробраться тайными админскими тропами, падаешь на непереведенное немецкое дно, и тут уже выползают девственные немецкие меню. Я думала, что немецкий мне дан, чтобы улыбаться всяким немецким фразам, инкрустированным в философские труды, а на деле оказалось вот зачем.
Интересна ли мне эта махина? Самые первые два дня, безусловно, да, но они уже прошли на Аэробусе, несколько лет тому назад. Так что сейчас предстоит только сизифов труд, только вперед на горку и попробуй скатись!

Что за проект, что за место
Проект закрытый, находится на закрытом пространстве. Чтобы сюда попасть, нужно гражданство французской республики. Пока меня впустили, задав не один десяток вопросов касательно прочих гражданств. То, которое у меня есть помимо, вроде не мешает, но окoнчательного утверждения ждать придется еще три месяца. Тем более, что я как админ имею тотальные права над системой. Может, еще и попросят наружу с вещичками, и тогда... тогда я посмотрю, как буду зарабатывать деньги тогда.
Пока же у меня нет постоянного бейджа. Каждый день, вернее даже два раза в день, если считать обед, нужно оставить на проходной удостоверение и получить временный бейдж. На выходе – обратная процедура. На паркинг сотрудников без постояного бейджа заехать нельзя. Остается паркинг визитеров, мест на 15, 2 под жандармерию, 2 под инвалидов, который неизменно забит. Если не удается припарковаться там, значит, нужно прибавить еще метров 300 к тем 500, кои необходимо продефилировать по территории. Место хоть и расположено на пустырях, но паркингов нет совсем.
Итак, припарковавшись и получив бейдж, нужно идти пешком до так сказать корпуса, который представляет собой двухэтажную времянку, шлепнутую попросту на газон посреди цехов, ангаров и офисных зданий. Проход на второй этаж – снаружи, по металлической винтовой лестнице. Сортиры – в соседнем перманентном здании. Кофе – в углу соседнего цеха, за ширмочкой. Ходить по территории нужно осторожно, постоянно глядя под ноги, прямо как в Индии: там железка торчит, тут скользкое болото.
Внутри времянки – оупен-спейс мест на 50, плотно прилегающих друг к другу. Никакая охрана труда сюда, конечно, не заглядывала.
Поначалу меня посадили на единственное свободное место вплотную к двери. Радикально, учитывая постоянную лужу под ногами (предбанника-то нет) и мой хронический бронхит. Сегодня, наконец, перебралась в центр зала. Есть даже кусочек стенки, чтобы повесить свои картинки, напоминающие о том, что жизнь не только здесь. Но даже здесь она есть.

Моя роль
Специфика админской работы – в маленьких, не связанных с собой задачах, между которыми в голове происходит полная перезагрузка. Это значит, что нет постоянного сорного фона, как в длинном проекте, который нужно тянуть от первоначальной встречи с заказчиком до сдачи в производство, или в руководстве группой. Я вроде как и часть большой группы, но все-таки сама по себе. Чуть поднабраться опыта и можно будет, пожалуй, часок в день потихонечку посвящать своим делам. Это-то я, собственно, и искала. Только вот SAP, туды его в качель, которого я не знаю. Но, на самом деле, мало кто его знает.

Люди
Люди на проекте нормального вида, с нормальным взглядом – лучше, чем на мейнфрейме. Мейнфрейм все-таки – тот еще ад, по части персонала - тоже. Что у кого в голове – пока не знаю, слишком много народа. По именам всех запомнить – отдельная песня, но это тоже на 90% done.
Работа идет, как я поняла, средне, потому что опыта мало, а SAP, как сказано, никто не знает. Много ошибок, рекламаций и пр. На проект набирают в основном неопытную молодежь (плоховатый, надо заметить, способ начать карьеру), всяко стараясь поймать матерых аналитиков, но SAP-то никто не знает. Французский SAP преимущественно живет в Тулузе, а тут у нас средне, да.
Есть еще рабочие, и их много. Они ходят в синих робах и митингуют каждый день. Но работают, видимо, тоже. Лица на удивление правильные и разумные. Конечно, это высококвалифицированные сотрудники, работающие с высокоточным оборудованием, но все равно странно, что рабочих можно распознать только по униформе.

Быт, визуалка
Вот тут все стало существенно лучше. Вместо минимум часа в один конец – минут 20-30. Высвобождается целый нетупой час в день. Это много в моих условиях. Расход бензина уменьшился вдвое.
Еще важное: тут никто не старается пересидеть соседей, а в 18:00 проходную попросту закрывают. Еще час в день.
Заводские пейзажи не отвращают, как ни странно, замечено еще по Аэробусу. В них существуется легче, чем в чисто программистских шарашках. Видимо из-за реальности настоящих рабочих процессов против общей прибитости офисных работников.
Каждый день, утром и вечером, я проезжаю мимо бесконечности местной реки, и она радует.
Резюме понятно: надо закрепляться и гнать галопом свои дела. По части же всякой бяки, мой дзен похож на мохеровый шарф, длиной метра четыре: можно обернуть все тело, как коконом, и на голову, отдельно,хватит на три оборота. Привет!
Schreibmaschine von Hesse

Индия 2020 - 12 - Бродяга я

По природе своей я выскочка, парвеню как есть, где бы ни оказалась. Мне надо бы чувствовать себя в своей тарелке разве что с коллегами-информатиками, но именно это общество мне самое чуждое. Я не могу быть ни полностью писателем, ни полностью филологом. Обеих этих ролей одновременно тоже мало.
Совсем особое ощущение полупричастности возникает, когда ждешь машину в толпе индийских разряженных людей в дорогих шелках, на выходе из дорогого ресторана.
Schreibmaschine von Hesse

Индия 2020 - 11 - Теософское общество

Теософское общество вполне существует, обладает достаточными средствами, чтобы содержать в порядке огромную территорию в Адьяре с ее газонами и вазонами, полузаброшенными псевдо-храмами разных религий и домами, в которых кто-то живет.
В то же время общество не вульгаризировалось, чтобы настроить каких-нибудь спа и вешать лейманам на уши масама-досу под видом просветления. Есть какие-то activities, семинары, но все это вполне ненавязчиво.
Но все-таки, конечно, упадок как есть, и это, как ни крути, грустно.
Хорошее было движение.
Нет религии, кроме истины – кто бы спорил.
Надо уважать любую религию и интересоваться ею – да.
Чтобы подойти к сути надо всерьез углубиться в остатки знания многотысячелетней давности.
С этим всем я вполне согласна, и жаль, что общество в загоне сегодня.
Почему я не могу присоединиться? Потому что а) в загоне, как сказано; б) я независимый мыслитель. Хотя, сложись жизнь по-другому, именно это было бы вполне возможно.
Купила пару книжек Анни Безант. Все-таки не могу ее читать из-за суконного стиля и грубых абстракций. То ли дело Блаватская. Смайл, смайл, смайл.



Collapse )