Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Schreibmaschine von Hesse

Клермон-Ферран - I

Публика любит позлорадствовать: что за город? Скучный, нет ничего интересного ни внутри, ни снаружи.

Это совсем не правда.

Во-первых, отсюда пошли крестовые походы, которые в немалой степени сформировали сегодняшнее лицо мира. То есть, в этом смысле вот она столица мира, здесь. Во-вторых, в городе, при всей хаотичности застройки, сохранилось немало старых и интересных зданий. И, наконец, вокруг – не только впечатлящие вулканы, но и милые, прекрасно сохранившиеся городки.

С крестовым походом не все просто. Собираясь сюда, я вдруг поняла, что не знаю, а) почему Клермон был избран исходным пунктом, и б) где именно происходила церемония.

Касательно первого пункта, источники более-менее единодушны. Клермон был важным религиозным центром на пересечении всяких путей и, вдобавок, неподалеку от Клюни. Насчет второго пункта, мнения совсем не совпадают. Одни говорят, что Урбан II провозглашал прямо на площади перед храмом, именно в том месте, где стоит сегодня его статуя (площадь Виктуар). Другие утверждают, что точное место сегодня установить невозможно. Под подозрением три площади, и ни одна из них – не Виктуар.

Кроме того, не совсем понятно с датами. Как известно, первый крестовый поход был двойным. Вначале отправился народный поход –около 20 тыс. случайного люда, перебитого турками, в основном. Только потом начался настоящий поход, организованный получше и весьма успешный. Так вот, одни говорят, народный поход состоялся до провозглашения, а другие – после. Копать глубже я вряд ли буду. Пусть остается так, как есть – непонятно.

Двойственность тут повсюду. Собственно, город двойной. Два соседних холма враждовали. Первый был больше под властью церкви, второй – сеньоров. И вот, manu militari, оба объединены. Две эти части – не рядом. Между ними – широкая полоса бестолковой современной застройки и улица «двух городов».

 

Картинки будут позже, но их мало (лило как из ведра, было не до фотографий). И еще отдельно будет, Бог даст, про интересную церковь и вторую часть города – Монферран.

 

 

Schreibmaschine von Hesse

Via Fati all the time

Так получается, что новопреставленный – не кто иной, как мой герой Аристарх.

Родился на Керкире, сложными путями оказался на варварском острове, где женился на варварской же принцессе – уж той, какая была.

Правда, не рыжий головой, но кто сказал, что «пирокефалос» значит «рыжий»? то только одна из трактовок, ричем самая примитивная.

Конечно, заметить это должна была не я, но ничего, придет и это.

Пока же, God save the Queen.

 

Schreibmaschine von Hesse

Консорт умер

Я безусловный монархист, и последнее траурное событие не только вгоняет меня в серьезную грусть, но и побуждает сформулировать кое-какие мысли на тему. Очень кратко, конечно, потому что ни на что длинное у меня сейчас нет времени, но когда-нибудь, возможно, и случится. Кто же ибо, если не я. Потому что тема эта – моя, как часть более размашистой темы.

Я монархист, но я совсем не родилась в этом убеждении, хотя и получила дворянское образование (в коммуналке, а как же). Годы учебы и раздумий привели, в частности, к этому итогу.

Итак, почему монархия? На этот вопрос можно дать много ответов на разных уровнях постижения. Та же ситуация, как с другими важными вопросами, собственно, а этот вопрос важен. Возьму пока что уровень средненький и доступный, но все-таки несколько устремленный ввысь.

В старые, совсем старые времена роль царя была сакральна. Некоторые отголоски (церемониальные, в основном) сохранились и сейчас. Монархическая структура общества соответствует естественному порядку вещей: должны быть низы, и должны быть верхи. Лучший из верхов – монарх и есть, он стоит на вершине пирамиды. Даже если модель выборная (как в Польше), приобретенная роль все равно сакральна. Если модель не выборная – тем более структура работает и выталкивает наверх того, кого надо. Корона – символ нимба.

Когда в Европе были последние относительно правильные цари? В очень давней истории, на грани долетописной. Если чуть смягчить критерии – Меровинги. Потом началась деградация, как локальная, так и глобальная.

Первая ошибка противников монархии – в том, что локальная деградация почти всегда принимается за глобальную. Время монархии, мол, давно миновало, да посмотрите на этих уродов и пр. Уроды случаются, конечно, но не потому, что век монархии безнадежно ушел, а потому что надо не отменять монархию, а менять династию. Иногда менять радикальным образом.

Вторая ошибка противников монархии – в том, что монархия – закоснелая структура и люди из народа не могут прийти ни к образованию, ни к власти. Контрпримеры приводить не буду. Собственно, достаточно Ломоносова.

Третья или вторая с половиной ошибка противников монархии – в том, что республика как бы справедлива, власть выбрана народом и пр. Ответ а) сколько денег тратится на выборные кампании? Знают ли выборщики своих кандидатов? Откуда вообще берутся эти жуткие морды? Пока достойные люди учатся и работают интеллектуально, к власти пробирается всякая шваль, потому что так уж работает эта система: интеллектуальные верхи брезгуют, а низы – тут как тут. Принцы, по крайней мере, худо-бедно образованы, да и с фейсами у них обычно получше. Ответ б) республики склонны вырождаться в диктатуры в гораздо большей степени, чем монархии. Диктатура – это так себе власть, но смотрите, чем закончил Франко? И теперь один из наследников французского престола – внук Франко (по материнской линии). В частности, поэтому французы против этого претендента. А я – не против, по многим причинам.

Мой уровень трактовки вопроса – сакральный, повторю. Но есть немало сторонников монархии, не способных разглядеть небесные иерархии и трактовать царя как их прямое продолжение, и все-таки остающихся вполне искренними роялистами. Почему? Потому что двор задает эстетическую модель, потому что порядку больше, а бардака, растрат и скандалов меньше. Пропаганда, стало быть, способна помочь перетащить простой народ на нашу тронную сторону.

Итак, что делать, если уж все зашло туда, куда зашло? Если жизнь приняла безнадежно республиканский оборот? Как сказать! Что надо помнить буквально любому, прошу прощения, гражданину: 100 лет – это очень мало. Даже и 200 лет мало, и 300. Если народ захочет, проголосует (смайл, смайл), монархию можно вернуть во всех странах, кроме тех, коим она не свойственна, вроде США или Швейцарии.

Из всего вышеизложенного автоматически следует, в частности, мое отношение к истории с беглым рыжим принцем: если мозгов нет, то их нет.

Гимн монархии мне представляется самым адекватным траурным венком новопреставленному консорту. Пока что закончу.

 

Schreibmaschine von Hesse

Ле Корбюзье и Фрюжес

Вставляю квази-журналистский обрывок из собственного романа (en préparation). Следом пойдут картинки с мест.

"В 20-30 гг. в ближнем пригороде творит Ле Корбюзье. В ногу с веком он возводит один из первых в мире рабочих коттеджных поселков: сите Фрюжес. Это самое начало деятельности нашего гения, здесь он претворил в бетон собственные идеи простоты, а именно: абсолютно не обратил внимания на местные условия. Бетонные избушки с тонкими стенами, огромные окна которых смотрели прямо на юг, и это в жарком климате. Обширные террасы не могли использоваться ни летом – из-за жары, ни зимой – из-за холодных, дующих с океана ветров. Здесь не росли ни цветы, ни петрушка. Жители справлялись как могли: уменьшали окна, утолщали стены. На исходе XX века, когда культурные комитеты сообразили, что надо сохранять наследие, дома уже были изменены до неузнаваемости. В конце концов один из них, пустой, перестроили в первоначальное положение, чтобы показывать туристам.

Воспользовавшись оказией, скажем несколько слов о заказчике проекта, Анри Фрюжесе, который был, пожалуй, поинтереснее прямолинейного как собственная линейка ле Корбюзье. К моменту начала стройки Фрюжес – молодой богатый сахаропромышленник, подразорившийся на своем строительном про(ж)екте (денег, разумеется, ушло вчетверо против сметы), а потом и вовсе закрывший бизнес, чтобы предаться излюбленным занятиям – живописи, музыке, арабистике. Был ли он таким уж безвкусным, раз утвердил проект ле Корбюзье? Вовсе нет. Это были, в конечном итоге, оснащенные всеми удобствами рабочие хибары. Себе же он выстроил в центре города чуть ли не дворец в изящном вкусе времени.
Как, спросят наши уже отчасти сориентировавшиеся читатели, добропорядочный Бурдиго мог породить столь разностороннего персонажа? Скорее всего случайно, ответим мы. Отделавшись от бизнеса, Фрюжес жил в странах Магриба, пока они не стали национально освобождаться, и даже соорудил арабскую оперу, полностью, один: музыку, либретто и акварельные наброски костюмов. Там было все как положено: восточные красавицы, их мамаши и местные эмиры. Уцелели только картинки. Выбравшись во Францию, Фрюжес игнорирует Бурдиго, поселившись в дальней деревне, и ненавидит Пикассо со всей пылкостью писателя пасквилей. Занимайтесь своими делами, уважаемые читатели, даже если их десяток, и у вас будет шанс дожить, как господин Фрюжес, почти до ста лет."



Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Фижак – Figeac

Фижак – симпатичный город тысяч на десять населения. От него, как и от всего виденного за эту поездку, исходит дух истинности, неиспорченности, чуть ли не вечности. Город не уничтоженный и, в то же время, ухоженный – то, что нужно для глаза.

Откуда взялось такое название – толком не понятно, есть несколько версий, и все они не слишком убедительны. Основан вроде бы Пепином Коротким, увидевшим над этим местом птичий крест в небесах. Т.е. не совсем римская древность. Но древность в городе все-таки присутствует, да еще какая.

Оказывается, здесь родился Шампольон, и в городе, конечно, все подряд его имени, включая музей письменности, расположенный в доме папеньки Шампольона – большой дом и хороший, судя по всему, музей. Надо, стало быть, вернуться.

Гуляя, присаживаясь в кафе (это департамент Лот, никакого комендатского часа – ну, на момент, теперь все, конечно, гораздо хуже), читаю в телефоне биографию Шампольона – типичный человек одной идеи. Можно позавидовать – путь ясен, никаких терзаний, но такие люди, как правило, умирают молодыми.

Второй, известный мне случай, когда человек, еще не получивший формального образования, становится признанным научным авторитетом. Первым (т.е. хронологически вторым) был Ницше.

Жизнь Шампольона рассредоточена между тремя городами: Фижак, Гренобль, Париж. Причем, в Фижаке он живет несколько лет уже взрослым, когда слетает со своих должностей за бонапартизм. В самые важные моменты с ним был старший брат, всячески опекавший младшего. Без этого старшего, наверное, ничего бы не получилось.

Странным образом, расшифровка иероглифов меня никогда специально не интересовала, а вот теперь, видимо, пришла пора чуть-чуть углубиться в детали.

Если мы знаем, как писались Рамзес и Тутмос (не могу воспроизвести этот шрифт в окне браузера), то мы можем прикинуть, как писался Мозес, который, как известно, был египетским царевичем. Что это есть: абстракция или упрощение по отношению к царским египетским именам? Я не знаю. Надо разобраться. Однажды.

Пока что гуляем.



Collapse )

Schreibmaschine von Hesse

Конк – Conques

Конк – деревня, известная на весь гексагон и не только.

Главная аттракция – церковь, а на оной – портал, который, конечно, оказался на ремонте и весь завешен лесами и тряпками. Но ничего – церковь открыта, сокровищница открыта, а приехать полюбоваться на портал придется как-нибудь попозже.

Подобному полумагическому месту нужна легенда, и она имеется. То ли в конце III, то ли в начале IV в. в городе Ажане имелась христианская мученица Фидес (Ste Foy или как ее не без резона, хотя и не стильно называют по-русски – Вера). Двенадцатилетней христианке раз десять предлагали сходить и поклониться уже Диане, а она – ни в какую: я, мол, христианка и все тут. Ну что же, религиозный фанатизм, без которого не обходится ни одна молодая религия.

Мощи Фидес хранились в Ажане и были чрезвычайно чудодейственны. И вообще мощная оказалась святая: всевозможные городки Сенте-Фуа и Санта-Фе – это все про нее.

Тут в историю подключается детективный сюжет, напоминающий историю с похищением мощей Св. Марка. В IX в. монах из Конка является в Ажан и примерно живет там десять лет, чтобы усыпить бдительность. Наконец сруливает с мощами в Конк. По другой версии мощи были мирно распределены по многим парафиям трудами понаехавших к тому времени христианизирующихся викингов. Мы не знаем, как обстояли дела на самом деле, но церковь внушительная даже без портала, золотой реликварий Фидес – единственный в своем стиле, а место в целом вполне магично, не смотря на тупости комендантского часа, когда все трактиры открыты только с 12 до 2. Ни тебе кофе, ни пирожных, что, впрочем, не противоречит бенедиктинскому укладу.







Collapse )

Добавляю пару картинок из сети, чтобы показать, что прошло мимо.







Schreibmaschine von Hesse

Страна басков - 2, Игнатий Лойола

Не мой, ой не мой герой, но все-таки фигура достаточно заметная, чтобы однажды на ней сосредоточиться. И вот, методом извозчика, время пришло.

Заодно эта поездка отвечает на вопрос: были ли у басков дворяне? Потому что очень уж путались в голове а-ля-швейцарские коннотации. Теперь совершенно ясно: еще как были. К моменту рождения нашего героя, нареченного именем Иньиго (конец XV в.), все баскские аристократические семьи разбились на два лагеря – красные и синие. Замки стояли вперемежку, и семья Лойола находилась во главе красного лагеря.

Семья жила в укрепленном четырехэтажном доме. Предназначение первого этажа – военное и хозяйственное – бойницы и бочки с сидром. Второй этаж – кухня и жилище слуг. Третий этаж – квартира семьи. Тесновато для такого количества детей – Иньиго был последним из тринадцати. На четвертом, среди прочего, была часовня, где и преисполнился святости Иньиго.

Будущий святой был бодрым молодым человеком, увлекавшимся попойками и девицами, а также войной. Очень интересовался рыцарскими байками, в особенности о рыцарях круглого стола и песней о Роланде. По части этого последнего произведения следует сделать оговорку: враги-сарацины, побившие Роланда сотоварищи – это не сарацины вовсе, а баски, такой уж эвфемизм. Впрочем, мы не знаем, кому именно сочувствовал Иньиго.

Лет в 17 Иньиго отправился на войну (магнаты воевали друг с другом) и сражался годами без всяких ранений. Но наконец в битве под Памплоной он был тяжело ранен: пушечное ядро зацепило ногу. Было ему тогда уже около тридцати лет. Товарищи на руках выносят Иньиго из зоны военных действий и доставляют в родной замок. Там он вынужден претерпеть несколько мучительных операций, чтобы собрать ногу zаново. Все получилось. После исцеления он ходил, практически не хромая.
В процессе долгого физического исцеления Иньиго испытал спиритуальное просветление, стал читать религиозные тексты. Окончательно поправившись, задумал паломничество на Святую Землю, а пока бродил по окрестным испанским монастырям и всяко исповедовался. Его преследуют видения: Мария с младенцем Иисусом и пр.

В 1523 году Иньиго добирается до Святой Земли, планируя там поселиться, но францисканцы довольно быстро отсылают его назад.

Иньиго выныривает в Барселоне, где предается латинским штудиям. Потом перемещается в Париж.
Это было время антипротестантских волнений и за участие в них мы нашему герою, конечно, благодарны.
Иньиго получает магистерскую степень в возрасте 40+ и где-то между делом переделывает имя на Игнатий.

Еще через несколько лет Игнатий организует иезуитское общество. Новое общество быстренько расползается о всему миру: школы, миссионерство.

По ходу дела Игнатий пишет (диктует) автобиографию и «Духовные упражнения». Принято считать, что последний труд вывел из духовных заблуждений, т.е.фактически спас больше людей, чем в нем имеется букв.

Игнатий умер в Риме и быстренько был канонизирован. За какие заслуги помимо организационных – толком непонятно. «Внешних», видимых чудес, насколько я понимаю, не было.

Орден вначале процветал и страшно богател. При Луи XIV иезуитов разогнали, но в начале XIX века орден восстановился. Кто попал в него в то время, сохранилась ли преемственность – непонятно, ибо прежние члены должны были пребывать в весьма преклонных летах. Миссия крестить весь мир очевидно провалилась (по счастию).

Родимый дом Игнатия Лойолы хитроумно встроен в барочный комплекс с красивой барочной церковью и барочным же торжественным строением, предназначенным, по всей видимости, для музейных коллекций, с которыми как раз средне. Но дом – дом прекрасно уцелел.

Взгляд от порога церкви на окрестную местность.


Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Страна басков - 1

Сгоняли на пару дней в испанскую страну басков - сменить картинку и омыть телеса. И отметить мой день рождения.

Это очень урбанизированная местность. Видимо, потому, что строиться предпочитают в долинах, а местность гористая.

Если в деревне - три дома, это будут три семиэтажных дома. Строения взмывают вверх, подобно скалам. Отсюда большая скученность, теснота и сложности с парковкой. Хуже с парковкой разве что в Голландии.

Мы стояли в очень технологизированной квартирке. Ключа нет - аппли с кодом, все на кнопках, два огромных телевизора на 25 кв.м. И два кондиционера.

Здесь красиво (если не думать об Италии) и относительно вкусно (если не выходить из жанра тапасов/пинчосов). И это Европа - не центральная, но все-таки вполне откровенная: выберешься всего-то поваляться на пляже, и тут оказывается, что в двадцати километрах - родимый дом Лойолы, о котором будет вторая и последняя часть нашего ленивого повествования.

Все как я люблю - песочек и немного камней.



Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Индия 2020 - 3, Мадураи

Мелкая птичка отвозит нас в Мадураи – небольшой (миллиона полтора) городок в штате Тамил-Наду. Так себе городок, весь индийский грязехаос тут как тут. Едут, конечно, не за этим, а за тем, чтобы увидеть храм Минакши, и, следует признать, он стоит этих усилий.
Это одно из самых больших зданий, которые случилось видеть, и самый большой хинду-храм уж точно.
Стоит огромная очередь, пару раз огибающая безразмерное здание, это желающие попасть во внутреннее святилище. Многие мужчины наги по пояса, а ниже пояса – в специальных черных дхоти – униформа этого места. Дхоти красивые, с золотым кантом.
История же вот какова. За жизнь до собственно начала истории, некая дама без конца молилась Парвати. В итоге богиня явилась ей и сообщила, что примерные моления возымеют действие в следующей жизни дамы, когда она сама, Парвати, станет ее дочерью. Дама померла, родилась вновь и была царицей, царской женой. Царь усиленно справлял пуджи, чтобы заиметь наследника мужского пола. Во время одного из богослужений из огня явилась новорожденная богиня в возрасте уже трех лет и упала на колени царицы. Царь был несколько разочарован. Во-первых, это, пардон, девочка. Во-вторых, у новоявленной дочери было 3 груди. Тут раздался звучный голос с неба, который велел царю воспитывать девочку как мальчика (что бы это ни значило) и передать ей царство. А третья грудь исчезнет, как только она встретит суженого. Легенда о том молчит, но иконография не дремлет: вдобавок девица была ярко зелена телом и с рыбьими глазами (это и означает ее имя Минакши), впрочем, поясняют, что глаза были удлиненные, в форме рыб, а не выпученные как у рыб.
Как бы то ни было, девочку воспитывали и готовили к правлению царством. И вот наступил момент, когда ей пришлось взяться за государственный гуж и даже отправиться воевать. Она стояла на холме и дралась, во главе своей армии, как прекрасная львица. На другом холме, напротив, стоял Сундарам, аватар Шивы, с ним-то она и воевала. Когда взгляды соперников встретились, третья грудь исчезла.
Через восемь дней случился марьяж Минакши и Шивы, и к венцу ее вел ее брат Вишну. Откуда он взялся в качестве брата, я, признаться, не поняла. Так же непонятно, что случилось после свадьбы. Быть может, все произошло штатно: родился очередной Ганеш и пр., но, может, и нет. Аватары – тонкие субстанции. Аватар не есть двойник и не есть полное замещение. Можно, стало быть, присочинить забавное.
Все это к тому, собственно, что я заканчиваю роман, и мне нужно присматриваться к другим темам. Было бы, разумеется, немалым самодовольством вторгаться в сферы языка, из которого я не знаю не только ни одного слова – ни одной буквы. Но это не значит, что язык невозможно выучить. Хотя причастные и говорят, что и пытаться нечего, так он сложен. Но мне же и не нужно до совершенства.
Тамильский язык – явно великий язык, на нем существует великая мистическая поэзия. Поэты были придворными, постоянно соперничали и состязались в искусстве, и чья же это тема, если не моя? В храме Минакши изображения богов и поэтов перепутаны. Нужно, следовательно, думать.

На входе в храм отнимают телефоны и камеры, фотографий нет, хотя ими полон весь интернет.

В храм мы сходили дважды и еще сходили в замок, в котором жил местный раджа. Неплохо бы подкрасить, хотя болливудов тут накрутили немало.

Чем еще знаменит город: именно здесь Ганди скопировал свой наряд-тряпку у местных крестьян, в честь чего где-то возвышается какой-то мемориал, смотреть который мы не пошли, ибо все обман.






Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Виттенберг - в гостях у Лютера

Виттенберг – размазанный город, совсем не крошечный игрушечный городок. Какой-то аномальности и следовало, вообще говоря, ожидать. Город, ставший центром разрушения, наполнен дырами, провалами и бешеной концентрацией непонятной энергии в доме, собственно, Лютера. Средневековый городок, который не бомбили, мог бы быть и покудрявее.

И вот еще что выглядит странным: город не стал протестантским Римом. Женева под начальством Кальвина – быть может, отчасти, как он и хотел. А этот город остался маленьким и не расцвел простенькими кущами. Ведь могли же нарасти как грибы – не монастыри, конечно, а какие-нибудь теологические семинары, россыпи постоялых дворов и домов для обслуживания всего хозяйства, но нет, некрупная, как сказано, размашистость – вот суть этого города.

95 тезисов были только малозаметным началом. Приколотил он их к двери церкви или нет, в сущности не важно: в любом большом явлении должны быть легендарные повороты. Переходный период, который прошел очень быстро, и который хорошо описан в информации на стенах музея, немножко ускользнул от меня – на руке висело едва четырехлетнее дитя, которому было нелегко объяснить, кто такой этот мордастый дядька.

Телесная трансформация Лютера выглядит вполне естественной. После прерванного длительного умерщвления плоти тело неизбежно начинает накапливать объем, и от него можно избавиться только новыми регулярными умерщвлениями. Лютер был округлее Будды, потому что такова уж немецкая еда. А в доме у Лютера не голодали.

Курфюрсты всячески поддерживали нашего героя, и если бы не эта поддержка, думается у отлученного от церкви расстриги, т.е. наоборот, попа, переставшего выбривать тонзуру, было бы мало шансов. А от жил в огромном доме с садом и прудом (рыбу доставали решетами!) со своими пятьюдесятью домашними. Жена и шестеро детей, десяток осиротевших племянников, десяток студентов, десяток человек прислуги и еще несколько непонятных прихлебал. Все ели за одним столом одну и ту же еду. Лютер наслаждался стабильностью, достатком и красотой дома. Вот это последний, пожалуй, пункт, который следует упомянуть в краткой заметке: множество хорошеньких, специально украшенных предметов, росписи на стенах и потолках. Безобразие мира, насильственное, уточним, безобразие зародилось где-то здесь и именно тогда, когда Лютер смотрел в расписной потолок в поисках ускользающей фразы.

Лютер в образе истощенного монаха. Кранах.


Collapse )