Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Schreibmaschine von Hesse

(no subject)

Дурацкий Макарон засрал мне мозги на целых 3 дня (сорри, тут без эвфемизмов), а я очень, очень не люблю, когда мне засирают мозги. Это все-таки мой главный орган.

Но ничего, попустило вчера. Нужное все вернулось.

Не известно, кто именно навязал Макарону такую модель, явно не сам придумал. Сильно надеюсь, что теперь он политический труп.

И еще я сильно надеюсь, что все повернется неожиданным путем к лучшему. Как было с выпиранием меня с проекта SAP, к примеру (можно было подготовиться к преподаванию). Да и с самим, собственно, ковидом, позволившим мне легче слинять из шарашки.

Сим победиши!
Schreibmaschine von Hesse

Здравствуй, диктатура!

Ну что же, запомним этот день: 12 июля 2021 года во Франции объявлена диктатура.

Тот, кто отказывается вакцинироваться, лишается множества прав.

Вот именно теперь жизнь никогда не станет прежней. Если ты вакцинирован, сиди и думай: в тебя влили яд и будут вливатъ еще, пока не окочуришься. Если ты не вакцинирован – сиди на хлебе и воде (супермаркеты запрещены, в числе прочего) и радуйся своему диссидентству, потому что других внешних радостей у тебя уже не будет.

Уже год тому было ясно, к чему идет дело, и вот – получите и радуйтесь.

Макарону надо бы, конечно, открутить яйца (они ему совершенно не нужны), но это уже ничего не изменит.

Параллельно с трехэтажными, как минимум, фразами, проносятся, естественно мысли, как минимизировать ущерб, если все-таки придется. Это будет гораздо труднее пережить, чем шарашку. Потому что ни один великий гуру не объяснит тебе, как бороться с новомодным ядом, искусственно внесенным в твое собственное тело.

Позор и ужас, ужас и позор.

Schreibmaschine von Hesse

корона-5

Я уже второй день в шарашке, но одновременно – на удаленке, а то и на больничном. Вот такая получается троица имени меня, я не виновата.

Когда я быстро иду, болит в груди. Легкие все-таки явно подпорчены, увы, это была отнюдь не легкая форма. Я вырулила только на силе воли и умении договариваться с некими силами. Но когда я утром, скажем, одеваюсь, чувствую себя лучше, чем до. Злость была только первой причиной, а второй была все-таки бесконечная усталость. И это мне недвусмысленное предупреждение. Пока не знаю, что с этим делать: когда тысячи людей остаются без работы добровольно уволиться? Роман, как бы то ни было, уверенно идет к концу, и это был неплохой аргумент в торговле с Ямой. Хотя вся эта короно-история в состоянии развалить сюжет.

За время моего отсутствия всех порассадили на расстоянии двух метров. Мой компьютер свернули. Я кое-как нашла его, тетрадки и половину бывшей полной пачки кофе, а вот большая пачка одноразовых платков – фьюить! И после этого они утверждают, что не болеют.

Послепасхальный народ весел и беззаботен, то ли смирившись с перспективой, то ли в надежде, что минует. Меня не шарахаются, за что им спасибо.

В маске я одна, да и то далеко не все время (врач велела носить пару недель во имя народного здоровья). К маске прилагаются линзы, потому что очки таки потеют. И отнимается пудра и К°, но цвет лица, следует признать, за три недели, с короной но без пудры, улучшился. Думаю вот: пользоваться пудрой меня наследно научила мама, потому что это аристократично. Возвращаться ли теперь к фамильной матовой бледности или довольствоваться румяной натуральной физиономией, корона же со мной теперь навеки? Нет ответа.

На заводе отцветают каштаны. Когда я уходила, три недели назад, они еще не зацветали, и вообще не было понятно, что они каштаны.

На улицах мало машин, но водить нужно осторожно: присутствующие ездят кое-как (по встречной, на полторы полосы и т.д.), а еще на дорогах полно народу на разных новомодных электронных колесиках.

Меня пересадили в соседнюю времянку, в которой раньше было полно народа, а теперь никого, проект полностью свернули из-за короны. В зале, кроме меня – 2 человека. Я, конечно, сразу же села спиной в угол, и это открывает для меня новый в меру прекрасный период. Мне надо, конечно, делать то, что надо делать, но потом у меня остаются стенка за спиной и контрабандная кириллица в служебном лаптопе. Эти факты делают будни гораздо, гораздо прекраснее и всячески телепатируют месье Макарону продлять карантин еще и еще во спасение меня, моего романа и, в конце концов, доставшейся ему уж-такой-какая-есть нации.

Хотя, конечно, лучше и этого бы не было. Немножко подумав на тему, сколько времени я могла бы просидеть дома не выходя, но с сохранением дохода, пришла к выводу, что год. Год бы просидела легко, а потом бы, видимо, попросилась – не в шарашку, конечно, а на волю, ибо жизнь моя – в пути. Дикси.
Schreibmaschine von Hesse

Индия 2020 - 7б - Амритсар

Прилетаем в 7 утра после двух ночных перелетов и первым делом идем отсыпаться в отеле. Потом наружу.
Встречные сикхи в основном хороши, правильны лицом, высоки, иногда очень высоки ростом и величавы статью. Многие сероглазы, что вообще удивительно для этой страны. Соглашаюсь: сформировалась особая нация.
В городе – несколько ворот в могольском стиле, практически не битые тротуары и нет здоровенных куч мусора там и здесь. Туктуки чистые и приставучие. Нам всего километр, идем пешком.
Чтобы зайти в храм, нужно попросту разуться и прикрыть голову, никаких тяжелых индийских шмонов с металлическими рамками и перерыванием сумок и карманов.
Верующая публика, среди которой явно немало приехавших издали паломников, конечно, в экстазе. Я же, как водится, нюхаю воздух. И прислушиваюсь.

Сикхизм – это не в малой степени музыка. Звучат раги и песнопения – цитаты из Китаба.
Кто-то подпевает, кто-то в экстазе закатывает глаза.

В бассейне плавают здоровенные пестрые рыбы, явно выпрашивают еду, хотя в бассейн, вестимо, ничего бросать нельзя.
В небе маячит множество змеев, толком не понятно, кто их запускает.
Немало людей окунаются целиком, погружаясь в бассейн в трусах и тюрбане. Для дам есть специальный домишко для полного погружения.
Публика толкается на мостике по пути к золотому строению, чтобы зайти внутрь. Мы не хотим стоять в огромной очереди и пока слоняемся неподалеку, правильно описывая круги по часовой стрелке.

Идем в музей сикхизма – забавное место. Что-то пытаюсь снимать, пока не погоняли, и это было единственное погоняние меня сикхами, они чрезвычайно лояльны.
По стенам – вымышленные портреты первых гуру и портреты с натуры последних важных деятелей, включая шахидов, включая тех, кто убил Индиру Ганди. Ноу коммент.

В какой-то момент отправляемся в столовку: бесплатная еда в храме – это очень старая традиция. Можно пожертвовать денег, но можно и не жертвовать. Все организовано очень четко: на входе каждому дают поднос и ложку и запускают порцию людей в зал. Сидеть надо по-турецки на какой-то недо-циновке (получается средне, надо тренироваться). По проходам шествуют сикхи с ведрами и плещут на подносы кашу и соусы. Традиционная еда – рис с чечевицей, рис сладкий. Воду не пьем, нам нельзя эту воду.
Уже причащенные видим, что толпа, идущая по золотому пути, поредела и пристраиваемся в очередь. Наступает один из основополагающих моментов, которые осмысливаешь лишь наполовину, потому что мысли витают не только здесь.
С момента вступления на мост фотографировать уже нельзя. Висят телевизоры, на коих показывают цитаты из Китаба на пенджаби и по-английски. Идем долго, что естественно: золотое строение совсем не велико.
Когда мы, наконец, приближаемся к золоту, раги вокруг и текст на экранах синхронизируются, народ плюхается оземь и начинает подпевать в религиозном экстазе – ранне-вечерняя молитва. Христиане в решающие моменты встают, а эти вот наоборот.
Наконец, мы внутри. Идти нужно быстро, народ напирает. Замечаю то, что удается заметить: pietra dura мраморных стен (и здесь что ли италианцы прошлись?), тонкую чеканку золотых.
Внутри сидят на полу, примерно, шестеро сикхов. Двое накрывают Книгу блестящими покрывальцами, и такое ощущение, что они занимались этим целый день: Книга выглядит округлой под горой ярких тряпок. Трое играют на своеобразных полностью золоченых инструментах, похожих на положенные набок аккордеоны: внизу клавиши, наверху меха, которые время от времени нужно шевелить.


Через день приходим вечером, чтобы посмотреть на процедуру выноса книги на ночь. Книгу несут на узорных носилках, полностью покрытую во много слоев. Там же, рядом подушечка.
Юная книга, детка, которую укладывают спать.
Когда мы сходим с моста, сурового вида сикх, который стоял там со специальной кашей для причащений, разводит руками – хозяйство его свернуто и выгребает из карманов конфетки.
Перед тем, как внести книгу в белое строение, с нее снимают гирлянды цветов и потом раздают цветы желающим. Поскольку я рядом, тоже протягиваю ладони. Раздающий сикх внимательно всматривается в меня и отсыпает огромную пригоршню цветов, которые я толком не знаю, куда девать. Другой сикх протягивает пластиковый мешочек. Этот народ легко полюбить.

После церемонии толпа рассеивается, и мы свобогно проходим к золотому строению. Внизу – пусто. На втором этаже тусуется народ. Третий этаж – терраса с небольшой крытой комнаткой посередине. Там сикх читает большую книгу, которую можно было бы принять за Книгу, если бы ее не унесли. Несколько дам читают книги поменьше.
Мы выходим. Снаружи сикх спрашивает нас, были ли мы внутри, поднимались ли наверх. Говорим, да. Довольно улыбается.
Тем временем куча сикхов всех возрастов начинают выбивать ковры и надраивать золотые и серебряные части строения. Спокойной ночи, Книга.



Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Базель - 2019 - Feldschlösschen

На пивной фабрике пахнет кашей, вареной и жареной. Я до сих пор ничего не понимаю в алхимии, превращающей эту самую кашу и еще пару невзрачных ингредиентов в пенное золото, но все-таки с посещением большой пивной фабрики многое уставилось на свои места.

Предприятие «Фельдшлёссхен» (зАмочек в полях) существует под Базелем лет уже почти 150. Выглядит ка настоящий замок, потому что именно так полагалось уважающей себя пивоварне в XIX в., и основан, по легенде, двумя людьми: bauer und brauer, крестьянин и пивовар, первый занимался бизнесом, а второй, собственно, варил. Все это хозяйство благополучно передавалось из поколения в поколение и тихой сапой стало главной пивоварней Швейцарии, варящей, под разными этикетками, практически все местное пиво. А с тех пор, как все скупил Карлсберг, так и не только местное, да и кока-колу, вроде бы, местами.

Итак, идем на экскурсию. (Картинки, заметим, получились странные, как и все из этой поездки. С большой камерой решила не возиться, а телефон стоял в режиме «live», превращающем фотографии в мини-кино. Вот, что удалось выжать.)

С приходом Карлсберга все, конечно, испортилось. Раньше посетителей похватывал на станции паровозик и вез к фабрике, а теперь - вперед по шпалам.


Collapse )





Schreibmaschine von Hesse

астрал на пустырях

Заснуть крепким, глубоким сном уже много лет подряд мне удается только в одном положении: на водительском сидении собственной машины, в обед.

Ночью спать не получается, одни муки и усталость. Не помогают ни валерьянка, ни и т.д. Максимум - тяжелый, поверхностный бред. Ночь - для того, чтобы сидеть и писать мою писанину, но так получилось, что надо вставать по будильнику и пробираться в шарашку.

Довольно скоро стало понятно, что а) без сиесты не выжить и б) машина - это дом.

Сиеста удается не всегда. Но иногда случаются многоуровневые, вложенные сны, равных которым не было в нормальных кроватях. Вплоть до выхода в астрал. То есть новый опыт - нет худа без добра - безусловно, есть.

Мои спальни:
- паркинг "Декатлона" в Мериньяке, аэропортном пригороде; про это можно писать повесть "Жертвы шарашек", я была там не одна, а в странном созвездии выпавших из оффисного общества людей. Не все спят, кто-то просто жует сендвич - главное, не в шарашке;
- ничейный крошечный паркинг в Бланьяке, тулузском Мериньяке, иногда под деревом, что ценно на юге;
- угол большого паркинга переехавшей шарашки, носом - в розы; я предпочитаю отъехать, но кроме гаражей, баранов и дорогих резиденций для бедных за воротами шарашки жизни нет.

В Англии было не до сна.

В Градиньяне первой неудачной спальней были задворки супермаркета. Там стремно и воняет - облегчаются все работяги, заезжающие за бутербродами.

Паркинг магазина тканей оказался гораздо лучше. Достаточно большой, чистый и безопасный. Во всяком случае, если кто-нибудь решит меня убить или отобрать машину, это будет видно с Горшочной Авеню.

Сегодня показывали меня в самолете с промежуточной посадкой, на которой высадили только одного пассажира - понятно кого. Я вышла из аэропорта в город, не зная, что за город, с сильным ощущением дежа-вю между Италией и Англией (красный кирпич). Кажется, меня высадили в каком-то идеальном, хоть и промежуточном месте, а что дальше - не знаю.
Schreibmaschine von Hesse

Облики кошмаров

Если я выживу и выдержу, если удастся уйти из шарашек своими ногами и никогда больше не увязать, они все равно просто так не отпустят. Следует ожидать серию ночных кошмаров, как уже было с лагерями, школой (особенно яркими представали безобидные уроки белорусского языка, от которого я вообще-то была освобождена) и сов. шарашкой.

Я не раз задумывалась, в каких образах предстанет актуальная ситуация. И вот случился первый опыт, без отрыва, так сказать, от производства. Приснился коллега К. - единственный тут подловатый, со склонностью к лести и стуку. Я отошла за кофе, а он взломал пароль и влез в мой служебный комп, и открыл все приватные, не относящиеся к службе окна, все больше кириллические. Я пытаюсь их закрыть, а они все выскакивают, выскакивают, крестики в углах экранов только ухмыляются розовым цветом, все это видят, а К. потирает руки в углу кабинета.

Сон принес и решение: заменить пароль, в котором, на фоне разных закорючек фигурирует Poste на Poczta, и никто никуда не пролезет.
bouteilles

Бузиг - средиземноморские устрицы

На прошлой неделе мы прокатились в Прованс. Рассказ проще начать с конца: на обратном пути заехали на средиземноморские устричные плантации и в соответствующий музей. Оказалось весьма познавательно. Попробую конспективно изложить суть.

Бузиг - миленький портовый городок, но так получилось, что на картинки он почти не попал. Здесь видим город Сет, в 14-м году, под холмом и - внимание! - штришки, заметные по линии горизонта, и есть устричные плантации, вернее столбы, к которым привязаны (sic!) устрицы. Между столбами проложены мостки, так что плантаторы могут легко навещать своих подопечных даже и пешком.



Технология совсем не такова, как у нас на Атлантике. Средиземное море - колыбель человечества и пр., но с устрицами приходится возиться дополнительно, ибо а) тепловато для их размножения и б) нет таких приливов и отливов, когда дно обнажается иной раз километра на 2. Атлантические плантации устроены именно на таких отмелях, они то под водой, то нет. С пунктом а) бороться можно только коммерчески: мальки устриц попросту закупаются у атлантических плантаторов.

Теперь б). Чем так важны приливы и отливы и почему критично их отсутствие? Мощные потоки воды с водорослями, во-первых, питают, и, во-вторых, промывают устриц, они могут расти кучно. Наконец, что немаловажно, когда вода сходит, атлантические плантаторы могут проверить состояние своих владений и провести необходимые процедуры (переворачивание, чистку от водорослей и паразитов и т.п.)

Как выходят из положения средиземноморские плантаторы? Поскольку движения воды нет, устрицы нужно держать на отдалении друг от друга, иначе конкуренция не позволит им вырасти. Именно отсюда возникают веревки, которые заодно можно время от времени вытаскивать и проверять, как поспевает урожай.

В музее показаны способы подвешивания устриц. Мальков, купленных на Атлантике, подращивают в мешках (синий внизу). Потом подвешивают на веревки для дозревания. Способов прикрепить устрицу к веревке - 2, оба видны на фото. Устрицу либо просовывают между волокон веревки, либо... приклеивают к веревке. К одной увесистой капле клея приклеивают сразу 3 устрицы с разных сторон.
Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Индия 9 - еда, вариант люкс

Что-то болею, поэтому сегодня о легком. Хотя какое же оно легкое. Штаны после Индии сходятся, но падать не собираются. И это несмотря на постоянное движение, преимущественно вегетарианскую диету и практически полное воздержание от десертов, завтраков, а иногда и обедов. Ну что же, есть японская диета, есть средиземноморская, а вот об индийской диете можно вести речь только совсем уж в йогических контекстах, но это дома, при других обстоятельствах. Традиционная же кухня, увы, калорийна. Но дух исследования über alles.

Рум-сервис в гостинице в Пондичерри. Штука называется roast. Длина - 4 фута. Есть еще на 6, family roast. Я уже более-менее ориентируюсь в названиях, но тут меню было каким-то совсем непонятным, заказала наугад, не понимая, что заказываю, и эффект был сильным. Когда я смотрела, как это вносят двое мужиков, стало, конечно, не по себе.



Но ничего, это никакой не рулет, набитый всяким, а просто тонкая скрученная лепешка. Доказательство - портрет в профиль.
Collapse )
Про Пондичерри, надеюсь, удастся поговорить позже. Вкратце, это бывшая французская колония в Индии. Город состоит из двух частей: французской и индийской. Отель был в индийской части. А вот и резон, почему ужин был заказан в номер.
Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

(no subject)

Сестра пишет, в Варшаве не работает ни один магазин. Если у кого нет запасов еды, нужно или голодать, или побираться по знакомым.
В центр лучше не соваться, да и вообще на машине лучше не выезжать.
Интернет работает, по счастью.