Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Schreibmaschine von Hesse

Cahors / Кагор

Кагор – город, известный двумя главными достопримечательностями: кафедралом и мостом. Ожидаешь увидеть их рядом, в старой части города, но они совсем в разных местах. Река Лот сильно изгибается, город расположен в излучине. Кафедрал – с одной стороны реки, мост – с другой, чтобы к нему дойти надо пересечь весь город. Половина пути – через старый город, вторая половина – через новый, относительно новый, конечно.

Еще тут есть плотный галлоримский слой, который немного запрятан, но все-таки гораздо более сохранен, чем, скажем, в Бордо. Причина ясна и неоднократно описана: город позахудалее в этом смысле всегда побеждает. Многие вещи параллельны. Допустим, священный фонтан/источник Дивона, который в Кагоре худо-бедно сохранился, в Бордо безнадежно отсутствовал уже в раннем средневековьи. Имелся и амфитеатр – руины видны в одном из подземных паркингов. Но мы стояли снаружи, и у нас была только пара часов.





Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Страна басков - 2, Игнатий Лойола

Не мой, ой не мой герой, но все-таки фигура достаточно заметная, чтобы однажды на ней сосредоточиться. И вот, методом извозчика, время пришло.

Заодно эта поездка отвечает на вопрос: были ли у басков дворяне? Потому что очень уж путались в голове а-ля-швейцарские коннотации. Теперь совершенно ясно: еще как были. К моменту рождения нашего героя, нареченного именем Иньиго (конец XV в.), все баскские аристократические семьи разбились на два лагеря – красные и синие. Замки стояли вперемежку, и семья Лойола находилась во главе красного лагеря.

Семья жила в укрепленном четырехэтажном доме. Предназначение первого этажа – военное и хозяйственное – бойницы и бочки с сидром. Второй этаж – кухня и жилище слуг. Третий этаж – квартира семьи. Тесновато для такого количества детей – Иньиго был последним из тринадцати. На четвертом, среди прочего, была часовня, где и преисполнился святости Иньиго.

Будущий святой был бодрым молодым человеком, увлекавшимся попойками и девицами, а также войной. Очень интересовался рыцарскими байками, в особенности о рыцарях круглого стола и песней о Роланде. По части этого последнего произведения следует сделать оговорку: враги-сарацины, побившие Роланда сотоварищи – это не сарацины вовсе, а баски, такой уж эвфемизм. Впрочем, мы не знаем, кому именно сочувствовал Иньиго.

Лет в 17 Иньиго отправился на войну (магнаты воевали друг с другом) и сражался годами без всяких ранений. Но наконец в битве под Памплоной он был тяжело ранен: пушечное ядро зацепило ногу. Было ему тогда уже около тридцати лет. Товарищи на руках выносят Иньиго из зоны военных действий и доставляют в родной замок. Там он вынужден претерпеть несколько мучительных операций, чтобы собрать ногу zаново. Все получилось. После исцеления он ходил, практически не хромая.
В процессе долгого физического исцеления Иньиго испытал спиритуальное просветление, стал читать религиозные тексты. Окончательно поправившись, задумал паломничество на Святую Землю, а пока бродил по окрестным испанским монастырям и всяко исповедовался. Его преследуют видения: Мария с младенцем Иисусом и пр.

В 1523 году Иньиго добирается до Святой Земли, планируя там поселиться, но францисканцы довольно быстро отсылают его назад.

Иньиго выныривает в Барселоне, где предается латинским штудиям. Потом перемещается в Париж.
Это было время антипротестантских волнений и за участие в них мы нашему герою, конечно, благодарны.
Иньиго получает магистерскую степень в возрасте 40+ и где-то между делом переделывает имя на Игнатий.

Еще через несколько лет Игнатий организует иезуитское общество. Новое общество быстренько расползается о всему миру: школы, миссионерство.

По ходу дела Игнатий пишет (диктует) автобиографию и «Духовные упражнения». Принято считать, что последний труд вывел из духовных заблуждений, т.е.фактически спас больше людей, чем в нем имеется букв.

Игнатий умер в Риме и быстренько был канонизирован. За какие заслуги помимо организационных – толком непонятно. «Внешних», видимых чудес, насколько я понимаю, не было.

Орден вначале процветал и страшно богател. При Луи XIV иезуитов разогнали, но в начале XIX века орден восстановился. Кто попал в него в то время, сохранилась ли преемственность – непонятно, ибо прежние члены должны были пребывать в весьма преклонных летах. Миссия крестить весь мир очевидно провалилась (по счастию).

Родимый дом Игнатия Лойолы хитроумно встроен в барочный комплекс с красивой барочной церковью и барочным же торжественным строением, предназначенным, по всей видимости, для музейных коллекций, с которыми как раз средне. Но дом – дом прекрасно уцелел.

Взгляд от порога церкви на окрестную местность.


Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Pape Clément

Благодаря гостям выбрались в недальнее шато Папы Клементия. Строение красивое, но в силу своей неоготичности к так называемым “châteaux clémentins” может быть отнесено только формально.

Итак, по порядку. Клементий V, первый из авиньонских пап, в миру Бертран де Гот, был местным уроженцем, весьма богатым и знатным, владел не меньше, чем пятью замками. Вдобавок, когда он стал бордоским архиепископом, его братец презентовал ему тот самый кусок земли, о коем мы сегодня рассуждаем. Земля была засажена виноградом, и новый архиепископ рьяно следил за процессом. Даже став Папой и отъехав на восток, продолжал давать распоряжения насчет винопроизводства. На участке было выстроено нечто, недо-шато, где архиепископ иногда ночевал.

 

В шато имеется слепок с надгробного изваяния Папы Клементия с восстановленной (по другим изображениям) головой. Оригинал – в городке Юзест неподалеку, там голову снес восставший народ.

 

Collapse )

 

Schreibmaschine von Hesse

Приглашаю в глухомань - 2 - Шаранта

На прошлой неделе отправилиась в сторону Шаранты. Это весьма судоходная спокойная речка, на которой стоит собственно, город Коньяк, но в этот раз цели были иными - глухомань.

Лишер - Lichères
Очень захудалая деревня (89 жителей, а то и меньше) с превосходной романской церковью, лучшей в регионе.
К сожалению, была закрыта, но в такой глуши на другое, собственно, и не рассчитываешь. Смотрим снаружи.




Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

Шекспир в Стратфорде – церковь

Церковь св. Троицы старше, чем выглядит: нынешнее здание датируется 1210 г., хотя, конечно, неоднократно подновлялось. Это единственное культовое заведение в городе, если не считать часовни гильдии. Причем, если часовня – в самом центре, то церковь – немножко на отшибе, к ней нужно основательно продефилировать вдоль Эйвона. Такое расположение заставляет вспомнить о чем-то едва ли не стыдном, вроде амфитеатра. Хотя, возможно, изначальное саксонское поселение располагалось именно здесь.
Мало отчужденности от города, место явно из тех, что не очень подпускают к себе: внутрь попасть удалось только со второй попытки. В первый раз там аккурат отпевался некий усопший Макдоналд (RIP). Даже если бы нас пустили на порог, это бы не ничего не дало: Шекспир похоронен прямо в алтарном пространстве (chancel). И он, и его домашние. Почему именно внутри, а не на живописном кладбище вокруг? Да просто потому, что заплатил за это, заодно покупая себе индульгенцию.
Но сначала он здесь крестился и, возможно, венчался. Крестился, как сказано уже, 26 апреля 1564 г. Когда именно родился – неизвестно, 23 апреля – условная дата.
Насчет венчания тоже все как-то расплывчато. Во-первых, не факт, что именно здесь, хотя скорее всего. Известно, что было ему 18 лет, невеста, Анн Хатауэй была старше на 8 лет и беременна. Отец должен был дать согласие на брак в силу несовершеннолетия жениха. Что стояло за этим венчанием? Обычный брак вдогонку? Расчет? Анна осиротела незадолго до и получила неплохое по тогдашним меркам наследство: £6 13s 4d. Или все-таки любовь? Местные материалы сообщают, что в те времена после обручения жених с невестой преспокойно укладывались в одну кровать, это считалось в порядке вещей.

Upon a true contract
I got possession of Julietta’s bed.
You know the lady;
She is fast my wife.
(Measure for Measure, 1, 2)

Прямых свидетельств нет, но такая брачная модель в то время в том месте была вполне популярной. Ну что же, церковь в стороне.
Войдем, пожалуй, раз уж получилось. Насчет смерти никаких сомнений нет.

Collapse )
alienor

Лимож - Limoges

Время не только затирает впечатления, но порой выпячивает детали, превращая их в главное.

12 лет тому морозный Лимож показался сплошным непрерывным коломбажем aka фахверк. Сегодня смотрю те фотографии - такие же, как нынешние, разве что солнца и пикселей поменьше. Много всего: камень, сады, река.

Лимож принято ругать, захолустье, мол. Город, меж тем, большой, разнообразный, с богатой историей и многослойный.

От римского периода, увы, мало что осталось, но с коломбажем все-таки все хорошо, а рельеф местности добавляет городу живописности.

Специфического тоже немало - от св. Марциала, равноапостольного, до фарфора, конечно. Или от религиозной восприимчивости до залежей каолина. Фарфор опять не куплен: попали на сиесту, коя есть все-таки признак провинциальности.

Троллейбус же, напротив, в захолустье считается признаком цивилизации. Так вот, троллейбус есть только в трех французских городах: Лионе, Лиможе и Сент-Этьене. Картина, стало быть, получается, как минимум пестрая.

В некоторых ракурсах - чистейшая Англия (епископские сады и собор св. Стефана (Этьена)).



В других - областной центр средней руки: Collapse )
alienor

Трансформации византийского дворца Вуколеон

Сил нет даже на то, чтобы доползти до кровати. А вот что люди пишут.

Originally posted by maximus101 at Трансформации византийского дворца Вуколеон
Я обещал детальней показать византийский дворец Вуколеон - выполняю.
Руины Вуколеона хорошо демонстрируют, как век индустриализации пагубно сказался на памятниках старины (и это происходило не только в Турции). До второй половины 19 века на многочисленных литографиях фасады дворца присутствуют почти в полном объеме, логично предположить, что тогда сохранялись и многие внутренние помещения, просто гравюры не в состоянии нам их показать. Но, уже с 1871 г. при строительстве железной дороги в Стамбуле вдоль берега Мраморного моря большая часть дворца была уничтожена. И постепенно, в течение 20 века, морские фасады императорских дворцов почти полностью исчезли.

Гравюра, изображающая морской фасад дворца Вуколеон и маяк Фарос (середина 19 века). Этому фасаду повезло больше всего, часть его окон и арок до сих пор торчит из земли.


Collapse )
alienor

Записки задом наперед - Стамбул - 1

Начало и конец отсутствуют. Ни каллиграфической литеры вначале, ни уверенной точки в конце. Когда подлетали, было уже темно. Когда улетали – настолько серо, что даже самый острый взгляд был обречен на близорукость.
Синхронные записки не возможны тем более: определить хронос и топос не получится. Нет ни верха, ни низа; ни запад, ни востока; ни краткотечности, ни вечности. Один морок, неволшебная сказка, жесткий ежедневный соблазн что-нибудь отринуть, не заметить, либо же апологетически воспеть, кося бегающим оком. Тем не менее, записки необходимы, хотя бы и без начала и конца, хотя бы и задом наперед, в случайном порядке, ассоциативном хаосе, морском тумане.
Свежекупленный Коран подсказывает направление движения. Последняя страница становится первой и наоборот. Т.е., в сущности, порядок не важен. Симметрия важнее. Повсеместность связей. Она же убийственнее.

Голубая мечеть – идеальный (издали идентичный, вблизи не вполне) двойник Айя-Софии. Они стоят по обоим концам длинной площади, имя которой Ипподром. Одна Айя-София рядом с Ипподромом – это уже изрядный бурлеск: в римских городах стадионы были вдали от центра. Добавка же квази-двойника превращает целое в совершеннейший карнавал.
За то, видимо, и поплатился султан-декадент Ахмет, повелевший (зачем?) строить двойника рекордными темпами. Почти каприз Феодоры, по первой профессии, как известно, актрисы. За то и лишь слегка опоздал в клуб 27-летних. Умер двадцати восьми лет, когда Голубая мечеть уже стояла.



Ипподром. Ближний минарет - от Голубой мечети, дальние - от Айя-Софии. В центре - обелиск Феодосия: верхняя треть египетского на византийском пьедестале.


Гигантский, от первого кусочка римской смальты и до последней чашки кофе, спектакль – таков смысл этого города.
Главную роль в нем играют декорации, которые подбирают актеров и пишут либретто: этот спектакль музыкален. Хор составляют крики котов, чаек, муэдзинов, перекрывающие обычный городской шум.
Если ты прожил жизнь в этом городе, возвратишься в него чайкой или котом. Если заезжал когда-то, тысячу лет назад, обречен, пожалуй, на близорукий человеческий взгляд.
Тогда покупаешь голубой глаз от сглаза (их производят, в основном, цыгане из старых бутылок), и смотришь на все сквозь него. Увидится многое.
alienor

В Рождество все немножко волы и ослы - Кастельморон, город вертепов

Мы шли не за звездой, а за ускользающим солнцем, потому что дело было коротким рождественским днем. Солнцу же известно все, поэтому оно вело правильными путями. Неожиданно мы оказались в городе, про который известно, что он - самая маленькая деревня Франции. О том, что это еще и город вертепов, мы не имели никакого понятия. В городе - 62 жителя, но вертепов явно больше. Мы их не пересчитывали, но их явно сотни: в каждом углу, окне, подворотне. И понятно, что круглый год они так стоять не будут. Еще максимум неделька, и все будет убрано в дальние чуланы. Хотя в этом странном месте есть на что посмотреть и без волов и ослов, но лучше все-таки с ними. Так что получилось рождественское волховство в чистом виде: в правильное время - в правильном месте, все ясно, и никакого профита.

Здесь мы еще ни о чем не подозревали, а, припарковавшись между сеялок и веялок собирались подняться в город.



Но вначале чуть прогулялись понизу. Мало дремучей укрепленной стены, из которой растут здания, здесь еще и тропическое буйство - пальмы, бананы и колючие вечнозеленые монстры. Collapse )
Schreibmaschine von Hesse

рокфор не ждет: Сен-Флур, St. Flour; виадук Гараби

Последний городок перед длинным броском на Рокфор. Времени мало, поэтому паркуемся на главной площади (роскошь путешествий по глухомани) и быстренько пробегаемся по кругу.



У города - обширная история, и в старые времена он был явно значительнее, чем сейчас. Всякие местные народные святые (а св. Флорус был именно таким, хоть и епископ) - это очень интересная тема, достойная, как минимум, серии романов. Добавим и этого в список, оставив воображению представлять, как и каким образом крестили в местных дебрях в V в.

А пока же, быстрым взглядом, что заметим, то и ладно. Collapse )