Æ (alta_voce) wrote,
Æ
alta_voce

про Фридины наряды

Статья, наконец, пошла в печать.

Если интересно, вот текст и несколько картинок. Больше картинок - по ссылке.

Фрида Кало, эстетическая реформа и эстетическая революция страдающей богини
Элина Войцеховская

«Фрида! Фрида! Фрида!» – прокричал ей в уши чей-то назойливый, молящий голос.
М. Булгаков


Васильковый цвет Синего Дома (Casa Azul) – родового гнезда семьи Кало, свитого, как водится с оплотами постоянства, незадолго до рождения героини настоящих записок, достоверно передается современными фото и киносъемками. Меж тем, черный ножной протез, мелькающий в фильме «Фрида», мало похож на свой прототип, красный и расписной. Создателей фильма не в чем упрекнуть: фильм вышел в 2002 г., когда гардероб Фриды Кало еще находился под семью замками. Платья и украшения можно было скопировать с фотографий и (авто)портретов, протез же, этот скорбный интимный предмет туалета, не подлежал парадному тиражированию даже в столь радикальном случае.





После смерти Фриды Кало в 1954 г., ее муж Диего Ривера передал Синий Дом правительству для устройства музея, но распорядился на пятьдесят лет замуровать в дальней комнате все носильные вещи. Сундуки с платьями, украшениями и ортопедическими приспособлениями были вскрыты только в 2004 г. Начиная с 2012 г., немалая часть коллекции выставляется в экспозиции Синего Дома и никогда его не покинет – такова вторая часть распоряжения Риверы. Предлагаемые заметки инспирированы возможностью увидеть коллекцию, а заодно служат удобным поводом изложить кое-какие соображения не только по поводу этно-моды, но и теории моды вообще, а заодно и эстетической философии, ибо, по многим причинам, речь пойдет не только об одежде.
Искусство как трансформация страданий – стандартное заключение для биографической статьи о Фриде Кало, но в нашем случае тезис может быть принят разве что в качестве изначального. Цели этих заметок – гораздо более прикладные и одновременно амбициозные: предложить объяснение, почему гардероб Фриды Кало был именно таким, каким он был. Тема обширна и достойна гораздо более подробного исследования. Здесь мы сможем только набросать тезисы.

В трактовке облика Фриды Кало можно впасть в две противоположные крайности, обе крайне поверхностные. Можно вообразить, что наряды ее типичны для мексиканки первой половины XX века. Либо же, понимая, что состоятельные местные дамы одевались все-таки по парижской моде, завести речь о стилизации в духе «Ваня в кучерском армячке». Первому подходу мы уже уделили достаточно времени, попросту упомянув его. Второй подход легко сводится к первому, с оговоркой, что речь идет об аутентичных народных костюмах, перенятых демофильствующей местной знатью. Кое-какие элементы и даже отдельные предметы мексиканской народной одежды, особенно из штата Оахака, конечно, использовались, но все же ситуация гораздо сложнее, потому что речь идет о чрезвычайно нетривиальной фигуре.
Основательная монобровь над горящими углями глаз – образ узнается сразу. Сегодня Фрида Кало воспринимается как один из символов Мексики, и здесь трудно провести черту между свободой воли и изуверством обстоятельств. Следует помнить, что мексиканская цивилизация относительно юна. Мексика освободилась от колониальной зависимости только в 1821 г. В начале XX века мексиканский национальный характер только формировался, богатейшая мезоамериканская культура находилась в забвении и мало кого интересовала. Фрида Кало явилась не просто каноном, она стала исторически первым женским мексиканским каноном. Рамки дополнительно раздвигаются, если вспомнить, что Мексика – самая, пожалуй, культурологически любопытная страна в Латинской Америке.
Испанская католическая модель немало матриархальна, но, в силу своей общности, недостаточно специфична в мексиканском случае. К тому же революционеры редко бывают свободны от атеизма, если понимать его как отторжение традиционных мировых религий. Индейский же пантеон насквозь маскулинен. Видимо, неизбежным было явление мексиканского женского канона, мексиканской первожрицы. Если принять, что древние ацтекские боги на время очнулись от сна и искали новых пророков = жертв, Фрида Кало выглядит идеальным кандидатом.
Magdalena Carmen Frieda Kahlo y Calderón родилась на пересечении культур, о чем свидетельствует хотя бы ее имя. Победила, безусловно, материнская линия, испано-индейская, особенно автохтонной своей частью. Страсть к доиспанским артефактам и истории была новинкой, потому что большинство мексиканских сеньоров считали своей прародиной Испанию и хотели бы забыть о своих индейских корнях. На автопортрете «Две Фриды» одна Фрида – в испанском кружевном платье, другая – в народном (индейском) костюме попроще, по жилам обеих плывет та же, смешанная кровь. Происхождение отца, еврея из Австро-Венгерской империи, кажется, не оказало выраженного влияния на выбор ориентиров.
На портрете (кисти дочери, конечно) изображен светловолосый человек, похожий одновременно на Рильке и мексиканского императора Максимиллиана Габсбурга, оглядывающий свое обширное, чисто-женское, вороновой масти семейство не очень уверенным голубым взором. В этом взгляде – весь трагизм и надрыв Австро-Венгрии. «У дьявола – голубые глаза», - скажет дочь в стихах, ибо, разумеется, она писала не только картины. Дьявол, надо полагать, есть дьявол покорности и бездействия. Что же все-таки досталось от отца? Артистические наклонности (Гильермо Кало был фотографом и немножко художником) и европейский аналитический ум, взгляд на местные реалии – безусловно лояльный к окружающим деталям, но с четким осознанием того, что есть что-то другое.
Огненного коктейля в жилах оказалось недостаточно для выпавшей роли. Новый мексиканский канон, едва ли не богиня – практически Франкенштейн, собранный из кусков.
По последним исследованиям считается, что проблемы с опорно-двигательным аппаратом у Фриды Кало начались с самого рождения. Речь идет о spina bifida в слабой форме– это врожденный дефект позвоночника, приводящий, в частности, к слабости ног. В шесть лет прибавился полиомиелит, в результате которого одна нога навсегда осталась тоньше и короче второй. И, наконец, в 18 лет случилась страшная автокатастрофа, от последствий которой Фрида Кало страдала всю жизнь.
Телесное совершенство и телесное убожество – опасная тема. Практически во всех мировых цивилизациях от жрецов и царей требовалась физическая безупречность. Это требование зафиксировано, в частности, в Ветхом Завете. «Скажи Аарону: никто из семени твоего во все роды их, у которого на теле будет недостаток, не должен приступать, чтобы приносить хлеб Богу своему… » (Лев. 21, 16–17) В числе этих телесных пороков названы слепота, хромота, уродство и др. (ст. 18–20). Крупные шрамы на теле тоже не способствовали доступу к сакральным функциям.
В относительно демократических обществах требовать физического совершенства от публичных персон считается неприличным, но в народе же, как правило, живет интуитивное неприятие уродства («Бог шельму метит»), а в высших сферах дефекты, по возможности, все-таки маскируют (вспомним хотя бы президента Рузвельта, скрывавшего свой паралич). Как же получилось, что увечье Фриды Кало не только не отворачивало от нее как современников, так и вдохновенных потомков, но и дополняло образ, вызывало жалость и дополнительный интерес?
Рискнем предложить следующее объяснение. Требования телесного совершенства к царям и жрецам (= публичным персонам) формулируются уже устоявшимися цивилизациями. В цивилизациях новых, даже и с многотысячелетними компонентами, не обходится без стыков и швов, в т.ч. физических, поэтому ограничения такие сняты – их попросту некому высказать. Адепты и ревнители возникнут гораздо позже.
Каменные истуканы чак-мооль часты в Мексике; они являют собой лежащие на спине статуи с поджатыми руками и ногами и перепуганными лицами. Это вестники небес; когда они низвергаются на землю, то падают на спину и не могут встать из-за гравитации, давления земной атмосферы и невыносимой боли. Не исключено, что прямохождение – исключительно человеческий удел. В европейской мифологии чак-моолей можно отожествить с ангелами во всем, кроме двух немаловажных отличий: никакой легкости передвижения и никакого априорного обещания добра.
Увечье наступило именно тогда, когда медицина была уже настолько прогрессивна, чтобы вытянуть пациентку из царства теней, но и настолько убога, чтобы не залечить травмы как следует и не избавить от болей. Смерть есть инициация, инициация есть смерть. В данном случае перед нами безусловный и абсолютный пример смерти. Авария, уничтожающая способность стоять прямо, чтобы вывести на истинный путь. Уничтожающая возможность иметь детей телесных во славу пестрых двумерностей.
Авария могла бы изуродовать лицо или руки, но нет, она ударила по опорно-двигательному аппарату и репродуктивным органам. Ничто не мешало проводить дни, часы, месяцы наедине с мольбертом, заодно продумывая фасоны нарядов для редких, но ярких выходов в свет.
Одежда – очень серьезное решение и очень серьезная проблема любого интеллектуала-творца, претендующего на глобальность мышления. Пропуская через себя множество эпох, трудно находить гармонию в моде дня, как стандартной, так и необычной. Итак, что может быть ближе к телу человека, чем его собственная мексиканская вышитая рубашка? И почему именно такую рубашку необходимо надеть, а не что-то смахивающее на легковесную, не отягощенную теориями и трактовками сиюминутную моду?
Знакомства с самыми новомодными художниками Европы и Америки, обилие романов с диапазоном любовников от Жозефин Бейкер до Троцкого, склонность к алкоголю, наркотикам и сквернословию – радикальное богемное поведение гармоничным образом должно было привести к радикальному гардеробу.
Возможны два вида гардеробного радикализма – стремление вперед, к ультрановизме, или же назад, к истокам. Избран был, несомненно, второй вариант. Какими, собственно, могли быть эти истоки, если речь шла о новой цивилизации, образованной слиянием двух главных линий, испанской и индейской, с бесчисленным количеством вариаций и мелких примесей. Старые этнографические схемы выделяют 18 разных типов метисации: Español con India = Mestizo, Mestizo con Española = Costizo и так 18 раз. Постепенно детали забылись, присутствие индейской крови ощущалось, но уже не поддавалось классификации. Как здесь искать костюмные истоки, когда и генетические уже не очень ясны? Разумеется, до прихода испанцев мезоамериканские матроны не носили ни длинных юбок с оборками, ни вышитых кружевных блуз.
Какова была одежда доинспанской эпохи? Думается, на своих бесчисленных murales Диего Ривера достаточно точен в деталях: до прихода испанцев аборигены обоих полов дефилировали, как им положено по званию, полуголыми, в холодную погоду прикрываясь сарапе (мексиканскими прямоугольными пончо) из волокон агавы.
Мужская народная мексиканская одежда в какой-то мере сохранилась вплоть до эпохи Фриды Кало (те же сарапе). Что же касается женской народной одежды, она полностью сформировалась адаптацией национальных эстетических понятий к католическим канонам. В господской дамской моде кринолины плавно сменялись турнюрами и т.д., вслед за последними новинками из-за океана. Народные же мексиканские женские наряды, в течение как минимум пары сотен лет до рождения Фриды Кало, сводились к сборчатым юбкам, вышитым блузам и пестрым шалям. Все эти предметы одежды были «подсмотрены» у жен колонистов и приспособлены к доступным материалам и, как сказано, народным эстетическим традициям. Костюмный радикализм Фриды Кало состоял в том, чтобы вернуть народный костюм, в свое время инспирированный патрицианской модой, назад в салоны, предварительно подвергнув его необходимому облагораживанию.
Страна Мексика приучает не делать большого различия между реформой и революцией. Немного найдется стран, испытавших настолько продолжительные и кровавые революции. Еще меньше найдется стран, где одна из главных столичных улиц названа именем Реформы. Когда возникает мировоззрение, претендующее на новизну, в круг его допустимости всегда попадают детали, обломки прежних теорий, философий, предметов.
Попытаемся перечислить и умеренно откомментировать кое-какие детали вечности, проникающие в революционность облика Фриды Кало.

Золото
Серьги, браслеты и ожерелья, присутствующие на фотографиях Фриды Кало, в большинстве своем так огромны и нарочито грубоваты формой, что могут удостоиться наименования побрякушек. Но это чистое золото, частенько усыпанное драгоценными камнями. В самом большом ожерелье по виду – добрый килограмм золота. У Фриды Кало, как известно, было множество проблем, но бедность не входила в их число. И все-таки не граничит ли такое откровенное выпячивание богатства с дурновкусием, в стиле огромных «голд» на шеях нуворюсов в эпоху первоначального накопления? Достаточно заглянуть в этнографический музей, чтобы ухмыльнуться подобному предположению. Грубость формы соответствует старым ювелирным техникам и царским прототипам тысячелетней, быть может, давности. Форма в данном случае важнее массы, а содержание еще важнее. Золото — солнечный металл, издавна символизирующий Солнце с его чудесным сиянием и слепящим блеском, живительным теплом и испепеляющим жаром. Мезоамериканские цивилизации были цивилизациями золота. Это зрелый металл, требующий моральной готовности для своего ношения. Деликатные современные интеллектуалки, брезгующие золотом, чего-то явно недопоняли и, возможно, никогда и не поймут.

Оборки.
Попробуем обойтись без Делёза. Оборка есть выход из двух измерений, доказательство того, что ткань стала тонкой, и что появилась игла. Античность не знает швов и, соответственно, не знает оборок. Оборка – тканевое излишество, в раннем средневековье – чуть ли не символ богатства, в новейшее время – признак простонародности, либо же цивилизации. Мексиканские крестьянки радостно освоили оборки, как только присмотрелись к нарядам испанских колонисток. Меж тем, оборка крестьянки с гор, неохотно переходящей с науатля на испанский, и оборка высокоученой сеньоры из Мехико – это совсем разные оборки. Оборки Фриды Кало – третья не то четвертая итерация в колониальном списке.

Вышивки
Вышивка появляется тогда, когда высвобождается время от тяжелой физической работы и когда одежда перестает быть случайной. Принты и роспись по ткани в традиционных западных костюмах использовались с осторожностью. Фрида Кало рисует по собственным гипсам, но не по одежде. Кроме того, вышивка предполагает строгую продуманность рисунка, но никогда не может быть штамповкой, даже если речь идет о машинной вышивке.

Длинные юбки в сборку
Длинными юбками проще всего скрыть то, что показывать не следует, но бывает множество фасонов длинных юбок. Минимальный крой, свободное распределение ткани – именно юбки в сборку выглядят естественным продолжением античной бесшовной моды и наилучшим образом показывают достоинства ткани.

Длинные волосы
Если длинные юбки можно списать на необходимость маскировать увечья, длинные волосы не несут никакой функциональности. Стоит взглянуть на детские и юношеские фотографии стриженой Фриды, где-то с бантом, где-то без, чтобы понять: длинные волосы были взрослым сознательным решением, отходом от будничной моды. Повторяется логика оборок: длинные волосы с прямым пробором, выращенные из короткой модной стрижки – совсем не те длинные волосы, которые не были стрижены никогда. Новый переход к короткой стрижке в случае Фриды Кало означал кризис, попытку саморазрушения.

Дорогие ткани
Так же, как благородные металлы, дорогие качественные ткани – восточные шелка или тонкая европейская шерсть – говорят о достоинстве своего обладателя и о его нетривиальном статусе. Чем проще фасоны, тем лучше выглядят такие ткани.

Мужской костюм в качестве женского
Мужской костюм всегда современен и внеисторичен на протяжении последних лет 150. Ширина лацканов, брюк, расположение карманов – детали второстепенные. Суть во вписывании фигуры в жесткий прямоугольник. Узкие рамки мужского костюма – полное отрицание всего богатства линий и колеров костюма женского. Фрида Кало надевала мужской костюм в самые тяжелые, но «прямостоящие» моменты жизни. Мужской костюм Фриды Кало – outfit бесстрастного денди, которому дела нет до ацтекских фольк-мотивов.

Корсеты, протезы, ортопедическая обувь
Эти печальные предметы туалета, призванные латать раны, нанесенные судьбой и удерживать тело в вертикальном положении, отличаются от стандартных необычайным качеством выделки и... красотой. Корсеты сделаны из прекрасной тонкой кожи – это обстоятельство еще можно объяснить требованиями удобства. Но разукрашивание собственного протеза, скрытого под длинной юбкой – именно это действо раскрывает сущность эстетических убеждений: красота должна твориться не только напоказ, но и для себя. Любой используемый предмет, даже скорбный и функциональный, обязан быть декоративен.

Коммунизм
По эстетике – вполне ацтекская квази-религия. Солнечный культ, кровавый и вызолоченный, не гнушающийся гекатомб жертв. Мексиканский коммунизм гармоничен, хотя бы потому, что не реализован на практике. Разумеется, как это часто бывает, пламенными коммунистами в Мексике нередко становились очень состоятельные люди, вроде четы Ривера. Прекрасно вписывается в схему и явление в Мексике Троцкого – антипода Сталина, и его принесение в жертву. (Орлиные носы одного и другого – вполне в духе ацтекских канонов.) По крайней мере одно покушение на Троцкого было совершено мексиканскими художниками, а после второго такого покушения Фрида Кало почему-то вынуждена была скрываться.

На этом закончим – на том, что тайны Синего Дома и его прежних владельцев все еще выглядят неисчерпаемыми, на том, что Дом этот стоит полета через океан, не говоря уже о других мексиканских диковинах. И на том, что устоявшийся trade mark не всегда ассоциируется со стандартом и вульгарностью.
Современным кутюрье случалось соединять брови манекенщиц над переносицей черной тушью и окутывать их худосочные тела оборками, шалями, бусами и пр. Хорошо это или плохо? Никакое повторение не может не быть поверхностным, даже если в нем и есть мудрость канона. Повторение фасона поверхностно вдвойне: нетривиальная философия искалеченной музы-вдохновительницы мало кого интересует, визуальные смыслы теряются, колебания колониальных маятников между патрицианскими и плебейскими полюсами сводятся лишь к выкройкам и мануфактуре.
И постскриптум, граничащий с интродукцией: статья была задумана в полной темноте, в самолете, задержанном в Мехико по причинам электроаварии, но багаж все-таки был загружен в межконтинентальное чрево. В цветастой сумке автора опять не было ни одной мексиканской вышитой рубашки, но было немало амулетов.


Дополнительная литература.
Э. Войцеховская, Мексиканские дневники, Топос, 2003, ч. 1, 2
http://www.topos.ru/article/1771
http://www.topos.ru/article/1776


Картинки (С), в основном, VL

Вход в casa azul


"Ацтекская" пирамида в патио


Фрида Кало, портрет отца


Фрида Кало
Семейный портрет


Фрида Кало, натюрморт


Фрида Кало, автопортрет со Сталиным


Диего Ривера, натюрморт. Вот и еще связь с Россией. Эрос против Танатоса (см. левый нижний угол)


Кухня в casa azul


Корсеты и костяная нога


Повседневные наряды


Вечерние наряды


Инвалидное кресло и мольберт


Здесь еще полно.

Спасибо за внимание
Tags: Мексика, живопись, искусство, мой текст, путешествия
Subscribe

  • Орсиваль, Сан-Нектер

    Эти две деревни – близнецы-сестры. Импозантная романская церковь в центре, пару улиц вокруг. В важных центрах такого размера церкви, как правило не…

  • Клермон – 2

    В Клермоне хлестало как из ведра с минимальными просветами. Радикальный город, убеждаюсь опять. Мы уже были тут много лет тому, в машине с летними…

  • (no subject)

    Дурацкий Макарон засрал мне мозги на целых 3 дня (сорри, тут без эвфемизмов), а я очень, очень не люблю, когда мне засирают мозги. Это все-таки мой…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments