Æ (alta_voce) wrote,
Æ
alta_voce

ОМ, ПЭ и окрестности Рио де Ж.

Стандартного юбилейного понаписано достаточно. А вот как было у меня.
Началось все, собственно, с Пугачевой.

Мама страшно ее не любила за вульгарность во всем: не только в облике, но и в репертуаре. И тут как раз подоспело интервью с Пугачевой, где та распространялась о собственной многоликости и умении угодить любым вкусам. Я, пятнадцати примерно лет, пересказываю маме: Пугачева, мол, поет одним легенькое, а другим, мол, Мандельштама. Мама презрительно отпарировала: " А кто сказал, что Мандельштам - эталон духовности?"

Это голос звучит у меня в ушах всю жизнь, обрекая на то или иное отступничество, ибо к консенсусу прийти невозможно. И речь здесь не только о Мандельштаме, хотя сказано было именно о нем. Была очень высокая планка, и у меня ушла жизнь, собственно, на то, чтобы забраться по другую ее сторону и убедиться в том, что мама была права.

Мандельштам - из тех, кто будит юных, но по-настоящему пробудившимся зрелым остается только ностальгировать, ибо на роль канона и мерила он все-таки не подходит. Шерри-бренди - напиток подростковый. Многие познания и неменьшие печали состоят не в том, чтобы канонизировать или не канонизировать (идеал, мол, недостижим), а в ясном ощущении крошечного промежутка, куда шла-шла асимптота да так и потерялась во мгле.

Не знаю, видит ли кто-нибудь это вместе со мной, да и не нужно такое видеть, ибо зрение это скорбное и внутреннее, как и профессиональное умение отличать народное волшебство от профессиональной магии. Это и написано для поэтов-магов, для поэтов-царей, а не для читателей. У читателей есть, что читать. Это не для них.

Можно в деталях разобрать вполне профессиональные провалы вкуса. Можно говорить о недостигнутых иерархиях. Тема, кстати, вполне развивается в рамках академической филологии, у которой меньше средств, чем у критики, ибо роль ее дескриптивна, и слово "плохо" в ней табуировано.

Но не все же скорбить. Когда пришел в дом наследник великого кота Эмиля, я колебалась: Паша Эмильевич или Ося Эмильевич. Первое имя было выбрано из соображений римского пуризма: Paulus Emilius.

Меж тем, в бразильском Петрополе умирают. Почему-то именно в эти дни.
Tags: поэзия
Subscribe

  • конец эпохи

    Отправила роман пока что на родственное чтение. Если все в порядке, через пару месяцев пойдет друзьям и другим заинтересованным лицам. И еще через…

  • Nora m’a donné cette peluche. What is this stupid thing: Nie chcę pzejść do innego ciała. Was ist passiert hier? Ich hab’…

  • Via Fati all the time

    Так получается, что новопреставленный – не кто иной, как мой герой Аристарх. Родился на Керкире, сложными путями оказался на варварском…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments