Æ (alta_voce) wrote,
Æ
alta_voce

ОМ, ПЭ и окрестности Рио де Ж.

Стандартного юбилейного понаписано достаточно. А вот как было у меня.
Началось все, собственно, с Пугачевой.

Мама страшно ее не любила за вульгарность во всем: не только в облике, но и в репертуаре. И тут как раз подоспело интервью с Пугачевой, где та распространялась о собственной многоликости и умении угодить любым вкусам. Я, пятнадцати примерно лет, пересказываю маме: Пугачева, мол, поет одним легенькое, а другим, мол, Мандельштама. Мама презрительно отпарировала: " А кто сказал, что Мандельштам - эталон духовности?"

Это голос звучит у меня в ушах всю жизнь, обрекая на то или иное отступничество, ибо к консенсусу прийти невозможно. И речь здесь не только о Мандельштаме, хотя сказано было именно о нем. Была очень высокая планка, и у меня ушла жизнь, собственно, на то, чтобы забраться по другую ее сторону и убедиться в том, что мама была права.

Мандельштам - из тех, кто будит юных, но по-настоящему пробудившимся зрелым остается только ностальгировать, ибо на роль канона и мерила он все-таки не подходит. Шерри-бренди - напиток подростковый. Многие познания и неменьшие печали состоят не в том, чтобы канонизировать или не канонизировать (идеал, мол, недостижим), а в ясном ощущении крошечного промежутка, куда шла-шла асимптота да так и потерялась во мгле.

Не знаю, видит ли кто-нибудь это вместе со мной, да и не нужно такое видеть, ибо зрение это скорбное и внутреннее, как и профессиональное умение отличать народное волшебство от профессиональной магии. Это и написано для поэтов-магов, для поэтов-царей, а не для читателей. У читателей есть, что читать. Это не для них.

Можно в деталях разобрать вполне профессиональные провалы вкуса. Можно говорить о недостигнутых иерархиях. Тема, кстати, вполне развивается в рамках академической филологии, у которой меньше средств, чем у критики, ибо роль ее дескриптивна, и слово "плохо" в ней табуировано.

Но не все же скорбить. Когда пришел в дом наследник великого кота Эмиля, я колебалась: Паша Эмильевич или Ося Эмильевич. Первое имя было выбрано из соображений римского пуризма: Paulus Emilius.

Меж тем, в бразильском Петрополе умирают. Почему-то именно в эти дни.
Tags: поэзия
Subscribe

  • Калиспера

    Единственный период, когда я интенсивно ходила по косметическим кабинетам – предпоследняя из последних стадий маминого рака. В этом было…

  • Адье, шарашка!

    Отправила увольнительное письмо. Если все пройдет, как запланировано, с 1 мая я – свободный человек. А продалась в рабство 2 мая 2007. Ровно…

  • Почему я не в медицине

    Когда я училась в старших классах, мама бесконечно уговаривала меня поступать в медицинский, а я столь же бесконечно отказывалась. Рассказы…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments