Æ (alta_voce) wrote,
Æ
alta_voce

Category:
  • Mood:

корона

Прислали корректуру. Потворствуя нарциссизму, выкладываю текст в открытом доступе.



Элина Войцеховская
Идеальная корона

А воины отвели Его внутрь двора, то есть в преторию, и собрали весь полк, и одели Его в багряницу, и, сплетши терновый венец, возложили на Него; и начали приветствовать Его: радуйся, Царь Иудейский!
Мф 15:16–18

Гадание о рогах есть гротескное снижение гаданий высокого плана, которым предаются короли и узурпаторы, о судьбах венца и короны (здесь в смеховом плане им соответствуют рога).
М. Бахтин. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса

Вместо этой Короны Вещественной да будет Корона идеальная, передаваемая до бесконечности, так что от нее могло бы возникнуть бесконечное множество других, в то время как сама она ни на йоту не уменьшается и не умаляется…
Дж. Бруно. Изгнание торжествующего зверя



Писать о короне не так уж трудно, хотя бы потому, что естественным образом обнаруживается точка отсчета. Ноль, он же символ завершенности, не только в большинстве случаев созвучен форме обсуждаемого предмета, но и легко достижим логически. Слово «корона» вошло в большинство европейских языков из латыни (corona, «венец»), что позволяет установить точку отсчета в привычном месте — в начале новой эры христианского летоисчисления. Терновый венец служит прекрасной антитезой, пусть и требует особого обращения. Итак, будем двигаться от этого условного нуля в двух направлениях — вглубь веков, насколько хватит куражу и информации, и в настоящее, а то и будущее время.
Со всей бесцеремонностью и кротостью просвещенных варваров снимем идеальную корону с идеальной музейной полки и повертим в руках, и вглядимся, и примерим даже, чтобы понять, как она устроена, идеальная корона, и что она требует от своего владельца. Априори понятно, что корона являет собой немалую ценность уже как массивное ювелирное изделие из драгоценных камней и металлов. Но нас больше интересует другое. Корона — священный символ священной же царской власти.
Среди прочих инь-янов и маятников истории имеется и такой: сакрализация — десакрализация. Ныне общественная мысль повернулась в сторону сакральности как минимум в качестве фактора, который нельзя не учитывать, если рассуждать об истории, и это тоже существенно облегчает нашу задачу.
«Положительная» часть, от Рождества Царя Иудейского до наших дней, по понятным причинам документирована лучше, чем «отрицательная», но это не значит, что она проще в интерпретации. Обаяние древности, в частности, в том, что ее без зазрения совести можно идеализировать.
Римская империя хороша как точка отсчета еще и вот чем: первичностью своей и вторичностью. Несмотря на страшные потери и пробелы, этот период истории относительно неплохо документирован и выступает для последующих поколений ориентиром, мерой и — да, вечным нейтральным нулем. Из сохранившихся документов видно, насколько эвокативна, склонна к заимствованиям была римская культура: возьми лучшее у соседей, сделай своим — таков, grosso modo, смысл римской истории. Возможно, и всякой другой, просто римская, как сказано, неплохо известна.
Лавр, laurus nobilis, символ и гордость Рима, был классическим растением Аполлона, профетической жвачкой пифий, ароматом вечности Средиземноморья. Таким образом, лавровый венок Цезаря не был в новинку. Более того, так называемая золотая корона, corona aurea — лавровый венок, отлитый в золоте, —не императорская привилегия, а достаточно распространенный знак отличия, которым награждались легионеры, победившие противника в схватке один на один. (Имелось несколько видов легионерских корон. Самая почетная и простая — corona obsidionalis, осадная корона — плелась из травы.) Судя по изображениям, выбитым на монетах, у лаврового венка Цезаря, не в пример обычным (как у Августа, скажем), не было завязок. Таким образом, венец держал форму и был, отважимся предположить, легионерской corona aurea. Этот головной убор Цезарь носил не снимая, что, по Диону Кассию, извиняется плешивостью .
Едва система императорской власти утвердилась и канонизировалась, приблизившись к традионной монархической модели, произошел возврат к традиционной форме царского головного убора. Классическая корона, так называемая лучевая, corona radiata, «корона с зубцами», такая, как рисуют дети и как рисуют для детей, была вполне распространена в римские времена. Вообще говоря, она полагалась обожествленным императорам, но, к примеру, Нерон не обращал внимания на такие мелочи и носил лучевую корону, не дожидаясь апофеоза. Изображение лучевой короны можно найти на монетах, например на консекрационном ауреусе Калигулы в честь божественного Августа. Скульптурные же изображения короны встречаются редко. По одной из версий все мраморные статуи богов и обожествленных императоров были некогда увенчаны золотыми коронами, потому их и не высекали в мраморе. Если это так, если золотых корон-клонов было множество, то следует забавный вывод: корона уникальна только в сочетании с царственной головой. Многократное копирование не умаляет ценности и значения короны, а, напротив, укрепляет их.
Нума Помпилий и другие римские цари, подобно греческим, носили короны либо диадемы. Здесь необходимо разобраться с терминологией. Корона — всегда из металла. Диадема же, в первоначальном значении слова, была головной повязкой из белой ткани (Encyclopédie 1804: 203–205). Согласно Артемидору цари внешне отличаются от своих подданных тем, что носят длинные, хорошо ухоженные волосы, которые удерживаются диадемой или просто полоской белой ткани . Тацит повествуя о походе Вителлия против парфян, рассказывает, что воды принимающего жертвы Евфрата покрывались белыми волнами in modum diadematis .
Такую же белую тесьму-диадему носили и поэты, философы и жрецы. Возможно, царская диадема отличалась какими-то дополнительными украшениями. На греческих вазах удается разглядеть металлические диадемы царей. Правители колоний, вообще говоря, корон не носили. Архимеду виднее, автор же надеется, что наглость сицилийского тирана знала пределы, и сомнительная корона была всего лишь диадемой. Нас же в истории с короной Гиерона интересует как материал (в идеале золото), так и массивность, сложная форма.
Александр Македонский носил, как пристало греческому царю, белую диадему, но, согласно Аппиану, отдал ее однажды раненому в лоб Лисимаху, в результате чего повязка окрасилась кровью . Победив Дария, Александр принял и диадему персидских королей, которая была красной, с белой полосой . Кроме того, как сын Зевса-Аммона он носил бараньи рога. Наследники Александра носили и белые повязки, и рога, бараньи или козьи, которые были знаком происхождения (истинного или домысливаемого) не то от Нептуна (а, значит, и от царей Атлантиды), не то от Карануса, козлиного властителя Эдессы Македонской.
Здесь самое время повернуть на Восток и углубиться в гораздо более древние и мифологически насыщенные слои. Каноническое христианское изображение спускающегося с горы рогатого Моисея, как известно, осмеивается иудейскими книжниками, ибо слово «керен» имеет два значение, «луч» и «рог», и полуграмотные христиане увидели «рога» там, где на самом деле имелись в виду «лучи». Мы же, при поддержке Рене Генона, скажем, что смысл рогов и лучей в данном случае одинаков: царственное, если не божественное сияние . Моисей же, египетский как бы то ни было царевич, имел все основания носить и рога, и лучи, причем одновременно. Прибавим сюда ностратически настойчивую близость звучания, собственно, слова «корона».
Вернемся к Александру лишь затем, чтобы опять взглянуть на Восток. Фараоны, наследники Александра, носили диадемы, либо двойные высокие египетские короны, либо, в редких случаях, классические короны с зубцами.
Иосиф Флавий, описывая погребение Ирода, говорит, что тело его было завернуто в пурпурный плащ, в руке был скипетр, на голове — диадема, а поверх нее — корона . Эту двойную корону мы упоминаем с двоякой целью. Во-первых, не имея возможности как следует остановиться на головных уборах восточных царей, примем рискованную, но разумную гипотезу о том, что Восток в коронационном смысле отличается от Запада разве что большей пышностью. Во-вторых, от Ирода мы уже почти готовы перейти к избиваемым младенцам и, соответственно, к Терновому венцу. Но Рим отпускает с трудом.
Женский вариант двойной короны встречается на изображениях императриц. Вторая, верхняя корона — обычная, золотая. Нижняя — искусно выплетена из волос, своих или накладных. Особенно характерны в этом смысле изображения Плотины, жены Траяна. В жизни бедной и простой, заметим едва ли не в скобках, уложенная короной коса способна символически заменить корону, особенно если выплетена она из золотых волос. В наше время тиран, дорвавшийся до власти и вздумавший нахлобучить себе на голову откровенно золотую корону, будет посмешищем, а не тираном. Зато золотистый цвет волос не представляет никаких технических трудностей, а откровенно узурпаторские замашки способны сойти за народность. Опустим эту случайную лепту в копилку неоматриархата и через иконографически богатую эпоху Траяна, обратимся к временам поновее и еще двусмысленнее.
На некоторых изображениях Траяна вокруг его головы заметен нимб или aureola. Впоследствии нимб становится канонической деталью посмертных изображений императоров и императриц, иногда в форме простого кольца, иногда в форме лучей, исходящих из головы.
На этой виртуальной форме короны следует остановиться особо. Нимб, сияние вокруг головы или над ней — аполлонический признак. Рога — разомкнутый нимб, признак Диониса (рогатого) или уже упомянутого Моисея. Навязчивое изображение нимба может означать строгое единобожие, или, в более широком смысле, принадлежность к Царству Небесному.
Можно отождествлять или нет Христа с Дионисом, можно сомневаться, настоящие ли крест, гвозди, губку, венец обнаружила Елена в разоренной Палестине или случайные подделки, можно усомниться, наконец, в чуткости Людовика Святого, верифицировавшего святыни в XIII веке, но отрицать влияние Тернового венца на мировую историю было бы глупо.
Иконография Тернового венца могла бы быть благодатной темой для исследования, если бы не два обстоятельства: 1) терновые венцы в интерпретации европейских живописцев чрезвычайно похожи друг на друга и 2) все они не слишком напоминают оригинал (в кавычках ли, нет ли, но в реликварии, во всяком случае), хранящийся в соборе Нотр-Дам. Шипов нет. По церковному преданию они были раздарены сначала византийскими императорами, а после — французскими королями. Лучевая корона превратилась в диадему. Реликварий ее содержащий — тоже диадема, простой царский венец, выпячивающий несмотря на двуслойность, всю сущность монархической власти. У простого смертного есть выбор: пахарем стать, воином, живописцем, жрецом, наконец. У царя же выбора нет. Он родился царем и должен быть идеален.
История Голгофы допускает столько изложений и интерпретаций, попарно противоречивых, потому что она идеальна, а, значит, нейтральна, ибо идеал всегда нейтрален. Царь Иудейский был идеальным царем — божественного происхождения, сознающий свою сакральную сущность и силу. Последствия Голгофы слишком фундаментальны и слишком хорошо известны, чтобы их перечислять в короткой статье, остановимся лишь на одном из них. Никогда до Христа не было клерикального королевства как системы, параллельной мировой монархической системе и стоящей над ней.
Противоречие между властью светской и церковной в христианском мире гораздо тоньше, чем представляется на первый взгляд. Обе они сакральны, и обе не вполне законным образом наследуют как логике древних царств, так и Нового Завета. Приходится признать, мы никуда не сдвинулись из Рима, все дороги в него возвращаются.
Ватикан, престол св. Петра — самое пышное из царств мира и самое эфемерное. Папская корона — тиара — превосходит роскошью и излишеством головные уборы самых разнузданных деспотий. Здесь опять нужно разобраться с определениями и с эстетикой. Греческое слово «тиара» происходит от персидского «тара» — корона. Тиара — довольно распространенный вид королевской короны как в древние времена, так и ныне. Королевская тиара — это урезанная, «половинная» корона, высокая, богато орнаментированная надлобная часть на скромном обруче. Такая форма короны была особенно популярна в европейских королевских домах в конце XIX — начале XX века, особенно в женском варианте, означая — что? Еще невозможность отказа от короны, но уже невозможность ношения ее в полноразмерном варианте? От такой короны до плебейского головного украшения — полшага. Предмет, коим венчают победительниц конкурсов красоты — тоже тиара, для диадемы он слишком высок. Русский кокошник — еще один вариант народной тиары, но вернемся в Рим, раз уж иначе невозможно.
Папская тиара или triregnum (тройная корона) являет собой яйцеобразный головной убор, главным образом цельносеребряный, на который сверху крепятся три золотые, богато орнаментированные диадемы. Венчает тиару (земной) шар, увенчанный в свою очередь крестом. С тиары свисают на спину две инфулы (жреческие римские повязки). Pontifex Maximus — титул, который среди прочих, носили римские императоры.
Во время понтификата Павла VI (1963–1978) тиара была выведена из ежедневного употребления, заменившись митрой — расшитой высокой шапкой восточного образца. В православной церкви слово «митра» имеет иное значение. Митры высшего ортодоксального духовенства, особенно архиерейская митра-корона, имеют форму и сущность, скорее, тиары. Как бы то ни было, прототипы обоих головных уборов следует искать в Константинополе. Опять Рим, на сей раз второй.
Константин Великий первым из императоров перестал носить как лавровый венец, так и лучевую корону и первым же начал носить шапочку-камилавку, увенчанную крестом. Этот головной убор достался Константину в дар от ангела .
Церковная коронация — более позднего происхождения. Вообще говоря, в Византии не придавалось большого значения коронации, корона, несмотря на многообразие ее форм (диадема, скиадий, стемма), не добавляла званию базилевса ни блеска, ни значения. По одним сведениям первым императором, коронованным византийским патриархом, был Лев I, согласно другим Анастазий. У Иоанна Кантакузина сохранилось описание соответствующего ритуала . Нового императора поднимали на щите, который держали отец императора (если был жив), патриарх, деспоты и самые уважаемые из себастократоров. Императора опускали на землю, потом вели в церковь(чаще всего собор Св. Софии), где происходила коронация. Императора облекали в пурпур и водружали ему на голову диадему. После литургии и нескольких молитв, прочитанных патриархом, император слагал с главы диадему, и, после помазания, патриарх водружал ему на голову стемму. После этого император, если был женат, уже сам короновал императрицу, распростертую у его ног.
Обычай поднимать нового вождя на щите, в отсутствие коронации и короны как символа власти, наблюдался у германских племен. Тацит упоминает этот обычай во время выборов некоего Бриннона в качестве военного вождя . Этот же обычай встречается и у готов . Григорий Турский неоднократно упоминает эту церемонию у франков в частности во время выборов Хлодвига королем франков в Кельне .
Во времена Меровингов коронация, по мнению исследователей, еще отсутствовала, но, как следует из Gesta Dagoberti , короны уже имелись. Первым коронованным королем был, по всей видимости, Пипин (752), первый каролингский король, процедура унаследована из Ветхого Завета и из Византии, хотя и сказано, что был он избран и коронован «по обычаям франков», «Pippinum secundum morem Francorum electus» .
Легитимность власти Меровингов — популярный вопрос, занимающиеся им историки делятся на очевидные две части. (Если бы идея прямого происхождения династии Меровингов от Христа принадлежала Дэну Брауну, последнего следовало бы признать гением и пророком.) Что тогда говорить об узурпаторах Каролингах и последующих французских династиях? Меж тем, именно французская история, от Каролингов, от Меровингов даже, и до Людовика XVI дает самую наглядную, классическую монархическую модель, с разумным размером территории, с достаточно однородным составом населения, с родственной сменой династии каждые 200–300 лет и с классической, «как с картинки» короной. Иллюзия идеальной монархической модели столь же сильна, сколь и искушение ограничить статью сравнительным описанием атрибутов власти Капетингов и Валуа. Увы, Рим не дает покоя. Смысл средневековой монархической короны важен, но ему далеко до римского, где лучевую корону все-таки следует считать аттрибутом солярного, религиозного культа.
В политическом смысле корона — центр нации. Вокруг короны-то и происходило формирование нации. Чем проще корона, ближе к классической, не отягощенной ювелирными излишествами модели, тем однороднее, сплоченнее нация. На примере французских королевских корон можно видеть, как, со старением нации, утяжеляются, обрастают новыми деталями короны: сверху возносятся дуги, венчающиеся крестом, как в византийской модели, снизу появляется красная бархатная шапка. Таким образом, в зрелых монархиях корона по форме приближается к императорской.
Императорская корона — корона-комбайн, массивная и полная излишеств, гораздо менее сакральна, чем простая царская. Вспомним отсутствие короны у германских вождей. Императоры странного, уплывающего от стандартных смыслов образования — Священной Римской Империи, понимая эту опасность и слабость монархии, короновались четырежды: в Риме как императоры и наследники Карломана, в Монце как короли Ломбардские, в Арле как короли Бургундии и в Аахене как короли Германии.
Что сказать о России? Россия была империей, а претендовала на концентрированную, однородную сакральность обычного царства. Это только одно из болезненных противоречий, даже в небольших круглых рамках этой статьи.
Шапка Мономаха, русский царский венец допетровской эпохи, столь же уникален, как и русская идея. Согласно одной теории шапка Мономаха — никаких сомнений — пришла прямиком из Орды . Согласно другой — никаких сомнений же — из Византии , а именно, от византийского скиадия, т.е. кесарской короны. Из этой последней теории следует много забавных выводов.
Кесарь, как известно — крон-принц, наследник императора (басилевса) или его ближайший родственник, таким образом в шапке Мономаха изначально заложена какая-то доля самоуничижения, ощущения младшего, неполноправного преемника. На самом деле, шапка Мономаха — все-таки не скиадий (диадема с матерчатой шапкой), а стемма (диадема с шапкой и навершием, увенчанным крестом). Тем самым, шапка Мономаха — свое рода отрицание, негатив традиционной европейской короны. Диадема-обруч в ней отсутствует и заменена полосой меха, который пусть и драгоценен, но не слишком насыщен сакральными смыслами. Парадоксальным образом, шапка Мономаха отрицала и скиадий тоже: матерчатая шапочка, надевавшаяся под скиадий или составлявшая его часть, заменилась золотой и, напротив, золотая диадема, часть скиадия, заменялась мехом. Таким образом, происходила инверсия материалов: металл/неметалл (мягкий материал, традиционно употребляемый в одежде). Другими словами: преемник и наследник, но непокорный.
Ко времени венчания на царство Федора Алексеевича Романова русский царский венец принял вполне византийский вид. Обряд венчания был тоже византийским. Таким образом, говорить о проникновении западных традиций пока было рано. Русская императорская корона принимает «западный» вид только — или если угодно, уже — при коронации Петра I.
Советская Россия продолжила и приумножила имперские достижения России самодержавной. Советская геральдика — интересная, малоисследованная тема. Что такое советский герб, как не приплюснутая, в двух измерениях, имперская корона, с откровенными римско-византийскими коннотациями? Имеется все: венок-диадема, пусть из колосьев, а не из лавра, но это даже откровеннее (венок из колосьев в культе Цереры способен заместить лучевую корону); земной шар, как в навершиях императорских корон, и нечто на нем, над ним, по форме отдаленно напоминающее крест. Есть даже завязочки-инфулы, стыдливо скрывающие колосья наполовину, и солнце, чтобы не оставалось никаких сомнений, что речь идет об откровенно солярном культе. Пентакль пока что будем считать главным бриллиантом советской короны, воздержавшись от дополнительных комментариев, ибо нам нужно сэкономить пару строчек, чтобы упомянуть империю по другую сторону океана.
Статуя Свободы, этот транссексуальный франко-американский колосс Родосский, с лицом то ли жены Зингера, миллиардера от швейных машинок, то ли строгой маменьки ваятеля Бартольди, хранит в себе не только арматуру работы Эйфеля, но и множество тайн. Мощная женская статуя в идеально-лучевой короне — типичная не Церера даже — Кибела, Mater Magna, которая понятно чего требовала от своих жрецов. Весьма откровенный символ Свободы. Пусть он не дает ответа ни на какие вопросы, но никаких вопросов и не было. Внимательный взгляд — это все, к чему автор пытается призвать читателя.

Литература
Encyclopédie 1804 — Encyclopédie méthodique, ou par ordre de matières, par une société de gens de lettres, de savans et d'artistes. § VII. Coiffures des Rois, des Empereurs, des Reines etc. P. 1804.
Le Jan 2003–2006 — Le Jan R. La sacralité de la royauté mérovingienne // Annales. Histoire, Sciences Sociales. 2003–2006. Pp. 1217–1241.
René Guénon 1936 — René Guénon, « Le symbolisme des cornes », Symboles fondamentaux de la Science Sacrée, p. 180, NRF, Paris, 1936

Валеева-Сулейманова 1996 — Валеева-Сулейманова Г. Короны русских царей — памятники татарской культуры // Идель. №3–4. 1996.
Мареева 2006 — Мареева О. Генезис венца как регалии власти // Священное тело короля: Ритуалы и мифология власти. М., 2006. С. 419–429.


Дион Кассий Кокцеан. Римская История (кн. 43, гл. 43).
Артемидор Далдианский. Онейрокририка (I, 19)
Корнелий Тацит. Анналы (VI, 37).
Аппиан. Сирийские дела (64).
Курций Руф Квинт. История Александра Македонского (VI, 6, 4).
Рене Генон. Символизм рогов (Фундаментальные символы священного знания, стр. 180)
Иосиф Флавий. Иудейские древности (17, 10).
Константин Багрянородный. Об управлении империей (гл. 13).
Иоанн Кантакузин. История (I, 41)
Корнелий Тацит. История (I, 15).
Flavius Magnus Aurelius Cassiodorus Senator. Variae (10).
Григорий Турский. История франков (IV, 52; VII, 10).
Григорий Турский. История франков (II, 40).
Gesta Dagoberti (XXIX).
Annales Regni Francorum.
См. напр., Le Jan 2003–2006.
См. Валеева-Сулейманова 1996.
См. Мареева 2006.
Subscribe

  • Тетеньки и пр.

    Обычное польское объявление о съеме курортного жилья выглядит так: "Семья с двумя ангелочками (вариант: две барышни без чуваков и спиногрызов)…

  • Консорт умер

    Я безусловный монархист, и последнее траурное событие не только вгоняет меня в серьезную грусть, но и побуждает сформулировать кое-какие мысли на…

  • Ле Корбюзье и Фрюжес

    Вставляю квази-журналистский обрывок из собственного романа (en préparation). Следом пойдут картинки с мест. "В 20-30 гг. в ближнем пригороде творит…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments