September 1st, 2017

Schreibmaschine von Hesse

конец белой эпохи

Или это цивилизационное, или расовое - сейчас все не так.
Одна из базовых истин, всосанных с пастеризованным продуктом местного молокозавода, состояла в том, что коты не умирают дома. Когда приходит их час, они уходят в буквальном смысле. Пожилой и/или больной кот ушел из дому - значит пришел его час. Здесь и сейчас все по-другому. Умирающий кот ждет, чтобы ты был дома и никуда не бежал, и тогда выключает свою батарейку. Придя в четверг, неделю тому, домой, я сказала Паше, что пробуду с ним три дня. Он задумался, и стало понятно, что трех дней, скорее всего, не получится. Коты не только требуют твоего присутствия, но и деликатно стараются не мешать твоему графику: умирают в начале выходных, чтобы оставить тебе время отоспаться и отплакаться после такой ночи. Еще в пятницу я ходила за сметаной - кошачьей еды он давно уже не ел.


Умирающий кот телесно начинает походить на человеческого младенца - размерами, весом, розовой кожей под почти несуществующей шерстью. Видимо, так проще проскочить в новую жизнь. Надеюсь, инсталлируется именно туда, куда хотел.


Белая эпоха началась с появлением Эмиля, в 1992. Все было достаточно беспросветно. Казалось бы, молодость, жизнь впереди, но столько было уже позади и такого, что осмысленное будущее не представлялось возможным. Явление Эмиля было не просто обнадеживающим. Мне было ясно сказано, что стоит захотеть и будет. Имеет ли тут значение белый цвет? Видимо, все-таки да. В пыльной безобразной бедности, в обшарпанной квартирке, в которой больше умиралось, чем жилось, появилось это белое облако и все осветило. И стало понятно, что начинается новая эпоха.


Появление Паши Эмильевича тоже было чудесным и научило тому, что если желаемое исполниться уже технически не может, это не значит, что оно не исполняется где-то сегодня, прямо сейчас, и не будет тебе предъявлено в самое ближайшее время.


Эмиль, при всей телесной мощи, во все возрасты был утонченным аристократом. Молодой Паша на этом фоне казался простым парнем. С годами он становился все больше похож на Эмиля, до неотличимости для непосвященных. Оба все понимали, до последнего слова. Оба видели насквозь. Дело ли тут в белом цвете?


Эпоха закончена. Может, я уже справлюсь сама, без ангельского присутствия, а, может, и нет. Но пока что не остается ничего как стараться.