October 4th, 2015

Schreibmaschine von Hesse

Копенгаген - 1

Воздушный путь между Голландией и Данией – это вывод воды в объем. Шагая по Голландии, почву ощущаешь твердой. С небес видишь, как хрупко равновесие. Вода доминирует. И все-таки Je Maintiendrai, как, на всякий случай по-французски, утверждает голландский девиз. Я продержусь, пусть вместо тверди будет плот.

* * *

На одноразовых стаканчиках KLM – тюльпанчики, велосипедики, сабо и короны королевских авиалиний. Упрощения допустимы, главное не выкинуть котону из ряда.

* * *

На подлете к Копенгагену виден длиннющий мост, соединяющий, как хочется предположить, два острова. Приближаемся, мост обрывается. Дальше – паром, говорю, если только машины не ныряют под воду. Еще ближе. Соображаю, что нет ни пристани, ни парковки– и в этот самый момент появившаяся в круглом кадре иллюминатора машинка исчезает в конце моста.

* * *

Мы живем в районе посольств (русское, английское, чилийское, как минимум), это значит тихом и стройно-основательном. Гостиничный номер – студия, выходящая прямо на широкую улицу. Роль прихожей играют три ступеньки и каменные перила при них. Кровать, обнимаемая улицей.
Оконные шпингалеты, кажется, одинаковы во всех старых копенгагенских домах. Очень необычная для чужаков конструкция, на которую можно медитировать.
По поводу удобств: в ванне негде расположить футлярчик для линз так, чтобы жидкость не выплескивалась.
Я могу жить так долго, но через пару дней буду сидеть в шарашке, глядя на пустыри сквозь пыльное окно.



Schreibmaschine von Hesse

Копенгаген - 2

Север больше располагает к кабинетности, чем юг, к физической ограниченности пространства, к стилю и осмысленности работы за столом. Потому что нужно отгородиться от холода. Потому что, если ты избрал себе путь книжника, скорее всего, тебе придется ограничиться каморкой под/над лестницей. Потому что окно замерзло, и даже если согреешь его рукой/дыханием, увидишь не то, что вытолкнуо бы наружу.
Южный, оливково-виноградный modus vivendi обширнее, универсальнее. Первональные идеи и те самые, передаваемые из уст в уста рождались не на севере. Если мы о ромейско-иудейской цивилизации, конечно, от Тибра до Гудзона. Или до Енисея, например.
Кабинет – это компромисс. Но и в северной кабинетности немало родного. Потому что было и то, и другое. Опыт дежа-вю – вот что такое поиск своего, родного, а не созерцание трещин родового гнезда. В кабинетах не рождаются. Их обретают.

* * *

Итак, Кьеркегор (Kierkegaard) – попросту «кладбище», а не «церковный сторож, как ложно подсказывало романо-германское образование. Кажется, это способно объяснить половину бед и всю философию носителя имени.
Практический вывод: даже в высоких науках метод извозчика бывает не лишним.

Schreibmaschine von Hesse

октябрьские записки из бочки

На этот раз в суде было многолюдно. Пара пожилых охранников на входе явно с опаской посматривала на шайку молодцов с дюжим брито-крашеным блондино-брюнетом во главе. Да и мне было бы не по себе, встреться такие в другом месте. Хотя, собственно, что сделают пожилые охранники с молодцами, если тем вздумается взъерепениться?

Толпа – это информация. Хотя и мешающий информации шум. Поскольку у переводчиков оплата почасовая, меня с моими клиентами обычно проталкивают вперед, и я не успеваю внять другим делам. Но вчера, благодаря столпотворению, повезло. В самом начале сессии идут повторные слушания. Тут не всегда понятно, что происходит: толпа в зале максимальна, состав преступления не зачитывается. Удалось, впрочем, понять, что блондино-брюнетистый молодец разгромил три-четыре дискотеки и, по приговору суда, не должен в них больше появляться. Никогда.

Потом, опять же перед иностранцами, идут преступники, уже сидящие в тюрьме. Такие есть не всегда, но вчера было аж двое. Плюс пенсионер-астматик, которого пропустили вне очереди. Целых 3 дела за бесплатно! То есть за счет французского налогоплательщика. Плюс четвертое, мое родное, как почти всегда армянское дело.

Персонажи:
- судья, милая дама, с которой я сталкивалась уже раза 3. Проницательная, немедленно ориентируется в ситуации. Постриглась, ей идет.
- прокурор, похож на паяца и моего бывшего RH менеджера Эрве, который, в свою очередь, похож на престарелого комсомольского активиста. Перебивает судью, выскакивает как чертик из своего кресла, получает замечание от судьи. Возможно, это у них такой служебный роман. Перешучиваются.

Дело нумеро 1
Негр с четырьмя огромными дредами, едва освободившись от наручников и кое-как выслушав вопрос, забесплатно исполняет рэп-композицию с прекрасным африканским акцентом и с обезьяньей грацией прыгает перед подвернувшимся кстати микрофоном. Обвиняют артиста в том, что с завидной регулярностью он кого-нибудь бьет.
Судья: зачем вы побили того человека?
Артист (пританцовывая, отрывисто выплевывает реплики): я не помню, я был пьян, да я выпил, ну и что, я ничего не помню, разве выпить нельзя...
Судья (перебивает): у вас в крови было полтора промилле.
Артист (танцуя интенсивнее): ну выпил, ну так и что, я ничего не помню, разве выпить нельзя. Я помню, что попал в больницу! У меня болели глаза! Они напустили на меня газ, а я ничего не помню. Как я могу отвечать за то, что не помню? К тому же глаза болели. Разве я мог что-нибудь видеть?
Судья: да, в вас опустошил баллончик сначала бармен, потом охранник бара, а потом полицейский. Все эти люди ошибались?
Артист (едва не ходя на руках): Они напустили на меня газ, а я ничего не помню. У меня болели глаза! Они могут сказать что угодно, я же ничего не помню! ну выпил, ну так и что, я ничего не помню, разве выпить нельзя. Я помню, что попал в больницу! А потом сразу в тюрьму!
Судья: и это не в первый раз. Такое случалось с вами в 2010 году два раза, в 2011 – 3 и так далее. Вам не кажется, что выпив вы становитесь агрессивны? Вы и в трезвом-то состоянии неспособны устоять на месте.
Артист (ускоряя танец раза в три). Но я же не помню, когда выпью. Как я могу отвечать за то, чего я не помню. А они сразу газом! У меня глаза болели. И все остальное тоже. Может, они первые начали драться?
Прокурор: вы когда-нибудь перестанете драться?
Артист (приостановившись): Но я же не знаю, когда я пьян...
Судья: вы где-нибудь работаете? Когда-нибудь работали?
Артист (остановившись совсем, основательно): Я учусь, я на курсах!

Стук молотка. 2 месяца тюрьмы с трудовой повинностью. Наручники. Занавес.

Интерлюдия:
Судья: а сейчас, господин прокурор, у нас будет очень серьезное и социально опасное дело.



Дело нумеро 2
Collapse )