December 9th, 2007

Schreibmaschine von Hesse

по цепочке

Каждый год студенты двух главных "препа" - Луи ле Гран и Анри IV - идут к Пантеону воровать елки. Каждый год мэр, прекрасно зная, чья работа, пишет возмущенные письма в оба лицея, и оба директора горячо отчитывают проказников. Мэры и директора меняются, студиозусы тоже. Но сегодня елка стоит и пахнет в классе - сказала дочь - возвращать покражу к Пантеону традиция не предполагает.

Комната же дочери пустует большей частью. Коты, мерзкие, мигом чуют: если помещение пустует, значит, можно использовать его в своих целях. Эти цели, достигнутые, чертыхаясь не по-детски, выгребала мелкая дочь из дальних углов пустующей комнаты, а потом жгла благовония, чтобы убить запах.

Но сегодня комната уже не пустует. В ней поселилась израильская девочка Гали. Очень хорошая девочка, хотя и вегетарианка. Зажгла нам ханукию и спела 2 песни. Мы подтянуть, к сожалению, не смогли, песен не знаем. Да и говорить я совсем разучилась: 2 слова еще могу сказать, а 3 - уже никак. 15 лет назад я учила французский по ивритскому учебнику, а теперь надо наоборот. Ничего, навестаем, главное - до шука добраться.

Девочка, стало быть, хорошая, но очень типичная израильская девочка. Знаете, что отличает израильскую девочку за границей? Правильно, чемодан высокой с нее саму, а толщиной гораздо больше. Он поместился в багажник - у меня все-таки не "твинго" какое. Мы втащили совместными усилиями его в дом. Но в коридоре он застрял, как некогда диван и холодильник.

День я пролежала больная, а вечером запекла помидоры. "Как, как ты такое готовишь? - в восторге вскричала девочка. - Мы вот дома не готовим, - грустно добавила, - моя мама очень занята." -- "Чем занимается твоя мама?" -- "Информатикой, аналитик в банке". Надо же, какое совпадение. Я тоже информационный аналитик в банке, на бирже, под наркозом. Под другим наркозом я запекаю помидоры. Но вообще-то я немножко шью, букву к букве.

Обычное дело. Вот Бальзак, успешный, казалось бы, был литератор, а тоже немножко шил, но в другом смысле. Потому что это теперь он кажется успешным, на самом же деле с литературными доходами было так себе. Поэтому он затеял серию "для чайников". Ссылка ведет на список таких популярных изданий. Меня туда занесло посредством галстука - это я немножечко вяжу. Книга про галстук - с самым цветистым названием, возможно именно она из всей серии спровоцировала авторское вдохновение. Чем только не вдохновишься, право.

Из французских фривольных пьес XVIII в. какой-то немец (наверняка очень известный) пытается в русской дарёной "Филологике" вывести аналогичные произведения Баркова. И вывести, кажется, не может, потому что - вот незадача - французы сочиняли как придется, а Барков - в рифму. Чем закончилась интрига, удалось ли вывести Баркова или нет, я разобраться не успела - мне нужно было запекать помидоры, а в филологии я все равно ничего не понимаю.