September 22nd, 2007

Schreibmaschine von Hesse

а-шрам

Молодой медведь, бурый, стал крупным зверем, как и ожидалось; самый большой из моих домашних животных. Я не помню, откуда он у меня взялся, и не было у него имени, кроме Медведь. Я начала слегка его побаиваться - он вырос и стал опасен, и нет-нет да и подумывала сдать его, наконец, в зоосад. Медведь ловил мысли, смотрел на меня укоризненно, я опускала глаза, и мне становилось стыдно: этот прекрасный и мудрый зверь не сделает мне ничего плохого.

И вот однажды он притронулся к моей левой руке, и я почувствовала резкую боль. Все-таки я ошиблась! - мелькнуло, я попыталась вырвать руку, одновременно обещая себе немедленно избавиться от Медведя. Если только удастся вырваться из его когтей. Руку освободить не удалось. "Так надо", - сказал Медведь. Ранка была нанесена не когтем, а тонким ножом.

Потом я спокойно наблюдала, как на внутренней стороне запястья - там где вены, которые режут - появляется слегка кровавое слово. Врать не буду, с санскритом у меня так себе отношения, но во сне я прочла: Панчадева. "Да, теперь это твой путь", - подтвердил медведь по-русски, слизал кровь (ее было не много) и стыдливо признался: "Вкусная все-таки штука".

Смотрю на шрам и мучаюсь с толкованиями.
Schreibmaschine von Hesse

(no subject)

Кстати, если удастся все-таки вырваться на Рождественские каникулы, то куда, собственно, рваться?
Хочется потеплее, ислам не предлагать.