February 22nd, 2007

Schreibmaschine von Hesse

о почерке

Он у меня с наклоном вправо, как учила Ольга Анисимовна. Но когда я делаю беглые заметки на клочках - самые важные вещи первоначально пишутся именно таким образом - наклон исчезает, и почерк становится очень похож на мамин.

Хотя я пишу на клочках лишь бы как, а у мамы был красивый отточенный почерк. Графология - отличная наука, но почерк выдает человека с потрохами не только в смысле графологии. Бывают почерки невротические и спокойные, избыточные и строгие, доминантные и подчиненные, красивые и некрасивые. Но бывают еще умные и глупые. За полжизни без матери мне случалось встречаться с разными людьми, и я продолжаю это повторять: даже слабое подобие моей матери будь то по внешности или интеллекту не возможно. По почерку тоже. Казалось бы, что необычного: прямой, как сказано, довольно крупный, в меру округлый почерк человека, совсем, к слову, неумеющего рисовать (родной брат - профессиональный художник), и вот же - невоспроизводимо, если не считать моих клочков-однодневок, в компьютерную эпоху бодренько обреченных на мусорную корзину.

Образцы остались разве что в подписях к фотографиям. Я уничтожила ужасный дневник, в котором не было ничего, кроме болезней: день за днем, час за часом фиксировались болевые ощущения, где-то в середине тетрадки невротические покалывания и тахикардия плавно перерастали в метастатический рак. Он лежал на работе, дневничок. Мне его отдали вместе с карандашами и носовыми платками. Сожгла немедленно. Рядом с мамой долго оставалась пустая могила - участок был, прости Господи, блатной, кладбище переполнено и закрыто. Мне казалось, что эта пустая могила меня ждет, потому и поспешила расправиться с дневником. Хотя он и был по-польски.

Уничтожила (попозже, перед отъездом в эмиграцию) и ужасные разводные письма - письма суду. Почему нельзя было развестись без этих эпистолярий - не знаю. 2 толстенные пачки - письма суду и третья, гораздо тоньше - друг другу. 3 пачки помоев в прямом смысле убийственной силы. Все это было, увы, хотя лучше бы этого не было. Но это было, и этого больше нет.