March 14th, 2006

Schreibmaschine von Hesse

Март

1. Протяжные весны,
Тихим лучом погоняя,
Верно пророчат: остался не день
Марсовых таинств.
Воля какая
В каждой ложбинке, черным наполненной соком,
Белой росой,
Зеленым пречувствием дня.
Приходит, меня не храня,
Едкая боль и тупая.
Ангел мой, жесткий, босой,
По склизкой землице ступает,
И крыльев не видно.


2. Да здравствуют живительные сны
Холодного предчувствия весны,
Восторги плотной зимней темноты,
Намеки неразлившегося света
И холод черного небытия.
Забвенье обрету и я,
Зажгу костры и встречу лето,
Чтоб жить без скуки,
Цветы поливая,
Сорняки вырывая,
Решительно роняя руки.
Schreibmaschine von Hesse

(no subject)

Поразительное дело. Я не о политике, я о другом.
Когда я поступила в университет, этот человек, молодой, стройный и невыносимо противный, рассказывал о том, какими добрыми комсомольцами должны быть мы, салаги. Он был комсомольским секретарем ун-та, освобожденным, кажется.



Меня поразило не то, что он, двоечник, исключенный в свое время за неуспеваемость, дослужился до ректора.
И не то, что слетел из ректоров, благодаря Лукашенке.
И не то, что стал лидером оппозиции.
Поразил пожилой добродушно-упитанный горбачевоподобный вид. А был тонкий человек-гадюка.
Все мы, понятно, не молодеем. Но, кажется, время там все-таки не остановилось.
Schreibmaschine von Hesse

(no subject)

Всю жизнь мотает по провинциям. Я совершенно столичный человек. Центры, средоточия и квинтэссенции мне жизненно необходимы, однако же вот так.
Пришлось жить в бывшей столице, многомиллионном городе столичного размаха, но. Я имею в виду Рио.
Доходит до смешного - однажды, да, пришлось целый год прожить в настоящей столице хорошей большой страны. Но... за этот год столицу успели перенести в другой город. В Берлин, ага.
В старости и дряхлости, ежели суждено, хотелось бы именно в провинцию у моря, желательно Средиземного. Но сейчас-то что?
Надо что-то делать, пока еще. Надо что-то де...
Но как поборешься с Судьбой?