December 29th, 2005

Schreibmaschine von Hesse

по ве-шам

Надоело киснуть и стряхивать пыль. Поэтому вчера мы - вдвоем - загрузились в железного друга и поехали подальше. Получилось аж По. Игра слов: на иврите "по" - это "здесь", а, меж тем, честно далеко - 200 км почти, из них всего 30 по скоростной дороге и целых 30 по серпантину.
Беарн - как другая страна, к чему мы и стремились - совершенно сменить пейзаж. По поражает безветренными просторами, многослойностью, заснеженными Пиренеями и... буйством ренессанса. В то время, как повсюду разгул протестантизма сопровождался упадком искусств, сеньоры д'Альбре зазывали в свое логово итальянских мастеров. Медицейская карма Анри IV - Энрике, как написано на одном из памятников - закладывалась по, в По.
Сделано много хороших фотографий. Но вот ведь - потому я и пишу об этом здесь, а не во франко-провинциальном сообществе - я еще попробую подержать его в холодильнике, микроволновке, сбросить со второго этажа, дать поиграть детям, но, по-моему, это все. Твоя многотрудная экзистенция не была синекурой, малыш. Да будут тебе эпитафией твои собственные, развешанные там и здесь мегабайты.

Update. Ожил, однако. Посмотреть на По.
Schreibmaschine von Hesse

снилось

Дело, которое было составлено на мою бабушку в советской канцелярии. В нем было страниц 20, плотных, как из пергамента, кустарно сшитых. Я его держала в руках и листала. Запомнилась слишком эмоциональная для канцелярита формулировка: "заносчивая старуха с аристократическими претензиями и помидорного цвета лицом." Перевранный цвет лица - белый как снег, после всех ужасов АЛЖИРА - свидетельствовал о том, что и остальное переврано. Главный же грех состоял в происхождении; оно подтверждалось, к счастию или наоборот.

Collapse )

Дело это было, надо заметить, семейное - о всех по женской линии. Я стала листать с конца: что же вменяется мне? - но было пусто. А что про маму - не успела прочесть.

Лет 80, примерно, тому назад открылся новый инфернальный отдел - коммунистический. Наглый, как все новое и преуспевшее. Туда отправляют тех инакомысливших, кто пытался приспособиться. И к нему уже не приспособишься, ибо на этот раз все сделано на совесть.