Schreibmaschine von Hesse

(no subject)

шкатулка для тайных записок

И про френд-политику. "При нашем полном невежестве во всём, что касается динамики человеческих группировок, мне представляется крайне опасным основывать новые парарелигиозные организации."
Стоит капча. Это неприятная вынужденная мера, прошу прощения.
Schreibmaschine von Hesse

Гибернийские хроники

Schreibmaschine von Hesse

about the black

Еду я сегодня в автобусе. Почему в автобусе, расскажу чуть позже.

Так вот, еду. Орет младенец. Я немедленно понимаю, что это а) мальчик и б) черный мальчик. Ни младенца, ни его отца не вижу за толпой, видна только нога отца - черный, конечно, тоже, смотрю сквозь штаны.

Толпа чуть схлынула, вероятно для того, чтобы я убедилась: оба – как ночь.

А вот почему автобус, когда у меня, хвала богам, есть машина, а ехать далеко: нашу улицу перерыли совсем, ямы и пластиковые барьеры. С соседней – то же самое. Через одну – то же самое. Соответственно, на улицах, где и раньше были проблемы с парковкой, стало совсем ой. Я кое-как заняла место и боюсь съезжать с него своей черной машиной. Впрочем, цвет и здесь не важен.

Schreibmaschine von Hesse

Nora m’a donné cette peluche.

What is this stupid thing:

Nie chcę pzejść do innego ciała.

Was ist passiert hier? Ich hab’ nur ein bisschen Schade für die Leere.

Только очень смешная докука,

Очень мало имущества и любви невозможно мало.

Ja mam diesiątek dusz, nie wiem, która jest pierwsza,

Która najlepsza jest, nie znam.

I have ten souls, but only one crown.

Куда бы ни разлетелось воронье,

Приземлится поближе.

Саба, что ты писал на другом языке, не похожем.

На похожем, но очень другом.

זיידע, דאָס איז מאָדנע.

אתה לא תזהה אותי בדרכי העולם.

He don’t recognize me, I don’t either.

Пуля (сердце? Иль голова?) сбивает с толку.

Грешник и мученик – что победит при расплате?

It happened to me to learn too much.

यह मेरे लिए बहुत कुछ सीखने के लिए हुआ।

Мой шаг похож на полузнакомую речь.

خطوتي مثل نصف لغة مألوفة.

На язык – мой диббук, проросший сквозь ветви,

Смешавшийся с соком, который и без того не кристаллен,

Выбивающийся в унисон из любого хора,

Звучащий соло.

Posso dire di più, ma in qualche modo sto zitto.

Ни меня, ни его, ни игрушек,

Плачет Нора.


===========
* Идиш, иврит и арабский перевернуты, я знаю. Но ворд и без этого бесится.

Schreibmaschine von Hesse

Via Fati all the time

Так получается, что новопреставленный – не кто иной, как мой герой Аристарх.

Родился на Керкире, сложными путями оказался на варварском острове, где женился на варварской же принцессе – уж той, какая была.

Правда, не рыжий головой, но кто сказал, что «пирокефалос» значит «рыжий»? то только одна из трактовок, ричем самая примитивная.

Конечно, заметить это должна была не я, но ничего, придет и это.

Пока же, God save the Queen.

 

Schreibmaschine von Hesse

Тетеньки и пр.

Обычное польское объявление о съеме курортного жилья выглядит так:
"Семья с двумя ангелочками (вариант: две барышни без чуваков и спиногрызов) ищет тетеньку или дяденьку, способных приютить в такой-то период в таком-то месте."

Мужик пишет в соответствующем комьюнити:
"Дорогие племянницы и  племяннички, приезжайте все когда хотите! У нас в деревенской больничке есть два вентилятора. Быть может, вам и хватит."

Типичнейший польский юмор.
Schreibmaschine von Hesse

Облетевшие листья

Я добралась до двухнедельных каникул и даже ликвидировала огромную задолженность по проверке домашек.

Вот чем, в частности, я занимаюсь сейчас: разбираю старые записные книжки, периода шарашки. Это очень грустное занятие. Красивые (я за этим слежу) старые книжки, начатые еле-еле. Я уже никогда не смогу их продолжить – это чужие книжки. Какие-то стилизованы под монастырские in-folio, какие-то – просто в коже, на бумаге под веленевую. И все чужие.

Вот как оно каждый раз было. Заводилась новая, что-то интересное в нее записывалось, а потом начиналось: скандал в шарашке, провал здоровья, тупое забытье и какое уж тут вдохновение. Через несколько месяцев я говорила себе, что вот сейчас-то наконец пойдет, несмотря на шарашку, и открывала новую тетрадь, но пойти ничего куда не могло, кроме меня в царство Аида. Да вот, сижу сейчас над этим всем. Вроде и выбралась, но разглядывать этот пепел невыносимо.

Не понимаю толком, что сейчас с этим делать. Эта потеря, потеря четырнадцати лет, восполнима ли она?

Что-то сердце болит. Об овдовевшей королеве и своих записных книжках.

Schreibmaschine von Hesse

Консорт умер

Я безусловный монархист, и последнее траурное событие не только вгоняет меня в серьезную грусть, но и побуждает сформулировать кое-какие мысли на тему. Очень кратко, конечно, потому что ни на что длинное у меня сейчас нет времени, но когда-нибудь, возможно, и случится. Кто же ибо, если не я. Потому что тема эта – моя, как часть более размашистой темы.

Я монархист, но я совсем не родилась в этом убеждении, хотя и получила дворянское образование (в коммуналке, а как же). Годы учебы и раздумий привели, в частности, к этому итогу.

Итак, почему монархия? На этот вопрос можно дать много ответов на разных уровнях постижения. Та же ситуация, как с другими важными вопросами, собственно, а этот вопрос важен. Возьму пока что уровень средненький и доступный, но все-таки несколько устремленный ввысь.

В старые, совсем старые времена роль царя была сакральна. Некоторые отголоски (церемониальные, в основном) сохранились и сейчас. Монархическая структура общества соответствует естественному порядку вещей: должны быть низы, и должны быть верхи. Лучший из верхов – монарх и есть, он стоит на вершине пирамиды. Даже если модель выборная (как в Польше), приобретенная роль все равно сакральна. Если модель не выборная – тем более структура работает и выталкивает наверх того, кого надо. Корона – символ нимба.

Когда в Европе были последние относительно правильные цари? В очень давней истории, на грани долетописной. Если чуть смягчить критерии – Меровинги. Потом началась деградация, как локальная, так и глобальная.

Первая ошибка противников монархии – в том, что локальная деградация почти всегда принимается за глобальную. Время монархии, мол, давно миновало, да посмотрите на этих уродов и пр. Уроды случаются, конечно, но не потому, что век монархии безнадежно ушел, а потому что надо не отменять монархию, а менять династию. Иногда менять радикальным образом.

Вторая ошибка противников монархии – в том, что монархия – закоснелая структура и люди из народа не могут прийти ни к образованию, ни к власти. Контрпримеры приводить не буду. Собственно, достаточно Ломоносова.

Третья или вторая с половиной ошибка противников монархии – в том, что республика как бы справедлива, власть выбрана народом и пр. Ответ а) сколько денег тратится на выборные кампании? Знают ли выборщики своих кандидатов? Откуда вообще берутся эти жуткие морды? Пока достойные люди учатся и работают интеллектуально, к власти пробирается всякая шваль, потому что так уж работает эта система: интеллектуальные верхи брезгуют, а низы – тут как тут. Принцы, по крайней мере, худо-бедно образованы, да и с фейсами у них обычно получше. Ответ б) республики склонны вырождаться в диктатуры в гораздо большей степени, чем монархии. Диктатура – это так себе власть, но смотрите, чем закончил Франко? И теперь один из наследников французского престола – внук Франко (по материнской линии). В частности, поэтому французы против этого претендента. А я – не против, по многим причинам.

Мой уровень трактовки вопроса – сакральный, повторю. Но есть немало сторонников монархии, не способных разглядеть небесные иерархии и трактовать царя как их прямое продолжение, и все-таки остающихся вполне искренними роялистами. Почему? Потому что двор задает эстетическую модель, потому что порядку больше, а бардака, растрат и скандалов меньше. Пропаганда, стало быть, способна помочь перетащить простой народ на нашу тронную сторону.

Итак, что делать, если уж все зашло туда, куда зашло? Если жизнь приняла безнадежно республиканский оборот? Как сказать! Что надо помнить буквально любому, прошу прощения, гражданину: 100 лет – это очень мало. Даже и 200 лет мало, и 300. Если народ захочет, проголосует (смайл, смайл), монархию можно вернуть во всех странах, кроме тех, коим она не свойственна, вроде США или Швейцарии.

Из всего вышеизложенного автоматически следует, в частности, мое отношение к истории с беглым рыжим принцем: если мозгов нет, то их нет.

Гимн монархии мне представляется самым адекватным траурным венком новопреставленному консорту. Пока что закончу.