?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Это эпилог, конечно, и читать его нужно ПОСЛЕ романа, но если кому-то, в самом деле, интересно, то этому кому-то можно позволить пройти путь в обратном направлении.)

Меж волком и оплеванным крестом

Вместо эпилога
Элина Войцеховская
Гвидель-Локронан, Бретань
Август 2009


Логика девиаций – в отрицании самой себя. Разумные отклонения способны уравновесить путь и даже выправить его. Извилистый путь и окольный на деле оказывается самым правильным и прямым. Случилось, что в дни, когда книга готовилась к печати, один из авторов внезапно оказался в Бретани, и топоним Локронан бросился в глаза при первом же беглом взгляде на карту. Предугадывалась классика: артистично грубые каменные стены, сланцевые кровли, россыпь цветов летом, неигрушечная непогода зимой – в Бретани множество таких открыточных городков-деревенек, все не объедешь. Но когда текст – на пороге типографии, а упомянутый в последней главе локус – в часе пути, решения принимаются быстро.
Казалось бы, подобные постскриптумы бессмысленны и даже опасны: поздно менять сюжет, собирать или уточнять информацию – тем более поздно. Будем честны: один из авторов решил устроить испытание как себе, так и тексту. Будем еще честнее: этот самый автор ничуть не сомневался в том, что внезапная географическая причастность как раз и означает, что испытание уже пройдено, и запущен очень особый процесс.
Магия литературного текста – явление, известное всякому честному беллетристу. Роман есть пророчество, распланированное будущее. Вымышленные события потом долго (как минимум, до окончания следующего романа) повторяются в так называемой реальной жизни автора. Персонажи оживают, вторгаются в приватные сферы несчастного литератора, лишая его демиургической неприкосновенности. События воспроизводятся с точностью до деталей, но не с такой яркостью, как в романе: жизнь, как водится, есть лишь посредственное приближение литературы. Без своеобразной гигиены поэтому не обойтись: нужно мыть руки перед работой и не плодить хаос, а обуздывать его.
Исторический роман и безопаснее, и коварнее «житейского». С одной стороны, описываются давние, уже происшедшие события, и чем точнее, тем лучше , но, с другой, какие-то персонажи и сюжетные изгибы неизменно оказываются вымышленными. Когда роман задумывался, имя главного героя было выбрано достаточно случайно, просто потому, что оно привычно для ранне-христианской Ирландии и благозвучно для настроенного на иудео-эллинскую волну уха. В середине работы стало ясно, что по-другому героя звать просто не могли. К финалу же обнаружилось, что если развязка и возможна, то исключительно полифоничная –очень уж много историй о Ронане рассказывают там и здесь.
Локронанский вариант, посфактум, поразил живучестью культа и оказался настолько богат забавными деталями, что, на добрый друидический манер, возжаждал жертв. Литературные планы скомканы: текст потребовал не только преди-, но и послесловия, причем некороткого. Самая же главная неприятность – преходящее, но довольно острое чувство, что именно этот вариант развития событий – истинный: наш Ронан, исчезнув из Ирландии, появился в Бретани и прожил там еще одну, вполне нетривиальную жизнь. Попытаемся проследить ее основные вехи, идя от условно простого к условно сложному: от народного варианта жизнеописания к латинской Vita Ronani, к ученым комментариям к обеим и к нашим комментариям ко всему вместе.


Легенда о св. Ронане с краткими встроенными комментариями

Святой Ронан, повествуют в Локронане , родился в Ирландии в IV-V веке. Был изрядным анахоретом, при этом, возможно, епископом, но не замкнулся в монастырских стенах, а блуждал по острову, звоня в колокольчик. Однажды, во время молитвы на побережье, был перенесен в Бретань на обломке скалы.
Плавание на каменном плоту вряд ли можно отнести к числу необходимых чудес, если вспомнить, что события происходили во время правления короля Градлона. Это тот самый король, столица которого – город Ис – полностью ушел под воду. Когда речь заходит о стихийных бедствиях такого масштаба, разумеется, нет ничего удивительного в том, что сильный шторм откалывает кусок островной скалы и прибивает его к континенту.
Легенда о городе Ис – из главных, если не самая главная в бретонском фольклоре, и упомянута здесь не для красного словца и не для накручивания новых кельтских узлов. Ис-чезнувший город, как ни странно, способен служить ориентиром, как географическим, так и хронологическим. Ис – не Атлантида какая (хотя, впрочем...), его расположение вполне известно – Дуарненезский залив, неподалеку от Локронана. Кто именно подговорил королевскую дочь стянуть золотой ключик с шеи отца – теперь вряд ли узнаешь, грешат на дьявола, но имя его меняется в зависимости от эпохи. Как бы то ни было, самый прекрасный город на земле погрузился в пучину, все горожане погибли, предательница дочь сделалась русалкой, а Градлон – единственный уцелевший – отстроил себе новую столицу – Кемпер (Quimper, фр.; Kemper, брет.). Город живет и процветает, в нем расположена префектура департамента Финистер – оконечной, последней земли, за которой – лишь океан. Пусть Кемпер не стал новым Исом (по преданию, после гибели Иса Лютеция была переименована в Par-is: «как Ис», «подобный Ису»), но Vita Ronani тесно связана с Кемпером.
Меж тем, оказавшись в виду бретонского берега, Ронан, на плавучей своей скале, не переставая звонил в колокольчик, чтобы помешать терпящим бедствие судам пристать к берегу: жители тех земель были не только варварами, но вдобавок пиратами. Аборигены недвусмысленно выразили недовольство, и Ронан, причалив, поспешил скрыться в лесу. Скала, подобно верному тюленю, ползла следом.
Первым прибежищем Ронана в Бретани стала местность, известная как Sant-Ronan-ar-Frank (ныне Saint-Renan, неподалеку от Бреста). Вскоре Ронан удалился в лес Неве (Névet) и построил себе там хижину.
Однажды неподалеку пробегал крестьянин Керневез , преследуя волка, похитившего овцу. Ронан убедил волка отдать овцу. Тот покорно свернул к хижине Ронана и положил добычу у входа. Была она жива или уже не слишком, история умалчивает. Благодарный Керневез сделался учеником Ронана и зачастил в хижину, вызвав недовольство жены своей Кебен.
Просьбы и угрозы не возымели действия, и Кебен решила действовать. Заперев маленькую дочку в сундуке, Кебен отправилась в Кемпер, жаловаться королю Градлону. Ронан, мол, оборотившись волком, украл ее дочь. Градлон велел натравить на Ронана самых свирепых и голодных собак со своей псарни. Отшельник осенил псов крестным знамением, и те немедленно улеглись у его ног, агнцам подобно. Королю ничего не оставалось, как, по просьбе Ронана, повелеть открыть сундук. Там обнаружился труп девочки, умершей от удушья. Ронан незамедлительно явил чудо оживления. Так начинается слава Ронана и массовые паломничества к его хижине.
Ронан проповедовал и обращал язычников, но продолжал жить в хижине, питаться корешками и пить из лесных ручьев. Каждый день Ронан, всегда по одному и тому же маршруту, обходил окрестные холмы, позванивая в колокольчик (размером почти с ладонь; ныне хранится в локронанской церкви) и напоминая аборигенам об их грехах и обязанностях. Раз в неделю, по воскресеньям, путь удлинялся.
Силы зла, меж тем, не дремали и опять избрали Кебен своим орудием. Бретонские дамы крепки телом и намерениями. После нескольких тщетных попыток соблазнить отшельника, Кебен, вопреки законам жанра, не отправилась жаловаться монарху, а, заручившись поддержкой родителей, решила добиться любви силой.
Ронан, предупрежденный ангелом, спешно покинул хижину и отправился в сторону моря. Однажды он остановился на ночлег в месте, отныне известном как Лауренан (Laurenan), где и умер от упадка сил.
Тело Ронана, на колеснице, влекомой двумя белыми быками, показалось в лесу Неве. Траурный кортеж проехал мимо Кебен, полоскавшей белье в забвение запрета: «Та, что полощет белье в пятницу, стирает свой саван.» (Разумеется, запрет сформулирован исключительно в женском роде.)
Кебен, дав волю сквернословию, вдобавок обломала стиральной доской рог одному из быков. Рог, удерживаемый лоскутом кожи, в конце концов упал на землю, в месте, известном ныне как Plaç-ar-C’horn. Кортеж же продолжал движение, следом поспешала Кебен, источая отборные ругательства.
Наконец, почва разверзлась и поглотила непримиримую бретонку. На этом месте ныне стоит каменный крест. Кто высек его – неизвестно. Местные жители, проходя мимо креста, не крестятся. Более того, хорошим тоном считается плюнуть в его сторону или запустить камнем.
Тем временем, кортеж остановился у хижины отшельника. Те, кто оказался рядом, заметили, что тело окаменело, так же как и повозка, ставшая надгробной плитой. Колеса исчезли, быки тоже, но надгробие осталось витать в воздухе, поддерживаемое каменными же ангелами. Святой превратился в собственное надгробное изваяние. Процесс на этом не остановился. Стволы окрестных деревьев стали церковными колоннами, ветви – арками. За местом окончательно закрепилось название Локронан – святыня, капище Ронана.
Такова вкратце, но с сохранением необходимых деталей, легенда. В силу ее частности – пусть лок-альность в бретонском варианте есть сакральность – известные мифографы и мифологи не замечены в попытках откомментировать ее. Казалось бы, все однозначно: христианский миссионер сталкивается с неприятием нового культа архаическим (скорей всего, матриархальным) обществом. В Кебен, согласно канонам в духе Фрэзера или Грейвза, надо бы видеть жрицу местных матриархальных культов.
Походу замечаем: ликантропия, в коей был обвинен Ронан, – знак того, что волчьи культы в то время были чужды Бретани. Свойственны ли они Ирландии? – тоже, как будто, не очень. Друидизм далек от зоолатрии; животные, упоминающиеся в друидических мифах, ассоциируются скорее с самими друидами (с их анималистическими ипостасями), чем с тотемами . Тем более необычно появление колесницы, запряженной быками, – четкого признака солярных культов, в противовес волчьим, сумеречным.
Не следует забывать, что Рим, весьма лояльный и восприимчивый в сакральных вопросах, все-таки запрещал две религии, присутствующие на территории Империи: христианство и друидизм. Ирландия не входила в состав Империи, Бретань входила. Соответственно, в первые века новой эры бретонский друидизм был насильственно вытеснен государственной римской религией, и позже, к моменту распада Империи, – государственным же христианством.
Символ Кебен – почему-то все-таки крест. Почему-то пути Ронана проходят через местные друидические (подтверждено раскопками) святыни. И, наконец, на богатом мегалитами полуострове Морбиан (Morbihan), показывают огромные расколотые менгиры, части которых хранятся на острове Гавринис, в пяти километрах. Таким образом, менгиры – и очень крупные! – умели плавать. Предполагаемая технология проста: менгир обвязывался бревнами со всех сторон, оказываясь как бы начинкой сэндвича из двух или более плотов. Сверху, на многослойном этом плоту, стоял человек с веслом или шестом. Далее. Менгиры легко транспортировались по суше на катках из гладко отесанных бревен. Подобные бревна (от плотов) у Ронана имелись. Так и есть: путешествие на каменной скале по морю или перемещение ее по суше – вовсе не чудо.
Чудесно же в этой схватке женского начала и мужского, островного и континентального, старого и нового, христианского и языческого, просвещенного и народного и т.д. и т. п. – в том, что она закончилась ничем . Победителем не стал ни Ронан (вынужден был скрываться бегством, умер), ни Кебен (тоже умерла). Хотя свидетельств смерти, вообще говоря, нет. Пусть приехала колесница с телом, но это было, кажется, уже изваяние, а не тело. Пусть Кебен провалилась сквозь землю – кто сказал, что это так уж плохо? Сведущие люди знают: холмы редко, но открываются. Menet nemet – священная гора в лесу Неве, она же гора Ронана – это, собственно, всего-лишь холм .
Скажем больше: исчезнувшие иногда воссоединяются.



Vita latina et Via latina св. Ронана

Признак силы явления – его динамичность; и не беда, если движение происходит по кругу. Культ Св. Ронана – не только в вотивных табличках в церкви и в гранитных статуэтках в сувернирных лавках. Это и большие и малые troménie – круговые паломничества путями Ронана, имеющие, по самой скромной оценке, тысячелетнюю историю.
Непереводимое и даже, пожалуй, неславянизируемое французское слово troménie происходит от бретонского tro-minihi, которое, в свою очередь, представляет собой кельтизацию галло-римского tro (tour, обход) du minihi (monahia, монастырь). Так и быть, еще одна итерация не повредит. Слово «тромения», с ударением на предпоследнем, пожалуй, слоге, рвется в русский язык.
Тромении происходят не только в Локронане, а и в нескольких других бретонских городках, но локронанские – самые известные. И малые, и большие локронанские тромении происходят в июле. Малые – каждый год, большие – каждый седьмой год, в знак ежедневных и еженедельных прогулок Ронана.
Первое письменное упоминание о тромениях относится к 1504 г., когда феномен, по королевскому приказу, был исследован. Ничего вредного и еретического не обнаружилось. С этого же времени ведется летопись тромений.
Дагерротипы запечатлели суровых бретонок, в черных платьях, белых передниках и высоких чепцах-бигуди, и не менее суровых бретонцев, тоже в черно-белом. Примерно так же это выглядит и сейчас. Мнится, что именно тромении – в нынешнем своем виде благочестивые религиозные шествия – способствовали тому, что св. Ронан признан Римом.
Св. Ронан – один из локальных святых. Ватикан к таким относится с настороженностью, признает далеко не всех, ибо неточности и недосказанности допустимы, ad absurdum, только в канонических текстах. Правильному же, очевидному святому средней руки неплохо бы быть рожденным после XII в., когда канонизация стала перерогативой Рима, или уж хотя бы иметь правильную биографию, с достаточно точными датами рождения и смерти (желательно мученической) и достоверным описанием чудес.
Ронан признан в Риме не только потому, что не заметить тромении невозможно, но и потому еще, что церковное жизнеописание Ронана – Vita Ronani , все-таки, существует. К этому труду безымянного кемперского каноника XIII в. – слишком много претензий сразу у всех заинтересованных сторон. Но у художественной прозы – своя правда и невиданная в сравнении с нон-фикшн свобода. Здесь мы заглядываем за чрезвычайно заманчивую загородку: альтернативные, неватиканские, несинодальные жития святых – вот интересная, совершенно неразработанная тема. Разумеется, все было не так, как повествуется в слащаво-цензурированных сборниках. Как было на самом деле? В игре – пограничность, которая открывает широкое поле деятельности именно для беллетриста, а не для клирика или школяра. Подарим коллегам (или отложим для себя на будущее) эту тему. Первой же попыткой именно в этом жанре вполне может служить история Ронана, прежде барда, позже – святого.
Главная претензия к латинскому жизнеописанию св. Ронана (составленному, как сказано, в Кемпере, в XIII в.) – слишком явное повторение народной легенды. Волки, собаки, быки – все есть и там. Новое, по сравнению с народным вариантом биографии – упоминание о том, что Ронан – клирик римской выучки, и о том еще, какие исцеления совершали его мощи, помещенные в кемперском храме. Оба эти обстоятельства прибавляют измерений нашему и без того, хочется верить, неплоскому повествованию.
С наличием мощей, а, значит, тела Ронана post mortem, еще можно смириться. В конце концов, всякому известно о существовании, как минимум, пары дюжин голов Иоанна Крестителя и о прекрасных их чудодейственных свойствах. Но римский фактор способен сдвинуть и волков, и быков в совсем уж бесконечную мифологическую систему. Человек человеку – волк, но и сам себе человек – тоже волк, ибо выкормлен волчицей. Или собакой. Добросердечная Спако , вскормившая Кира, шлет благословения с мидийских просторов. Малоазийская Европа, на белом быке – не похищенном (из Куальгне), но похищающем – устремляется в никуда.
Ученые комментарии к жизнеописанию Св. Ронана и истории тромений настолько предсказуемы, что могут служить пародией сами на себя. Одни утверждают, что Ронан – банальный святой XII в. и Vita написана сразу после его смерти, другие – что Ронан никогда не существовал (позволим себе не отягощать читателя и текст обреченными на забвение фамилиями).
В отношении XII-XIII в. как возможного времени жизни Ронана, резонным представляется такой аргумент, кажется, ускользнувший от внимания исследователей: в то время ирландские проповедники давно уже не слонялись по континенту. Да и Ирландия, выдержавшая несколько кровавых нашествий, была уже не та. Что касается IV-V в. в качестве возможного периода жизни Ронана – минимальное знакомство с кельтской церковной историей позволяет сделать вывод: увы, еще рано. В это время был активен Патрик, массовый экспорт гибернийских святых (св. Фиакр, св. Альгис, св. Дел, св. Галл и др.) на материк датируется VI-VII вв.
Б.Мердриньяк (эту фамилию упомянем, как из глубоко личных хулиганско-ностальгических соображений, так и потому, что автор представляется серьезным) полагает, что св. Ронан Бретонский мог быть (и, скорее всего, был) тем самым Ронаном, который, согласно Беде Достопочтенному, вел дискуссию с Финаном, аббатом Линдисфарнским. Авторы не спорят (см. последнюю главу романа). Действительно, даты вполне соответствуют. Знаменитый спор мог произойти в период с 651 по 661 год (именно в это время Финан был аббатом Линдисфарна; что же касается Ронана, он никак не упомянут в ирландских церковных летописях). Кроме того, почему бы Ронану не отстаивать римскую линию против кельтской, если он священник римской выучки.
Уточним. У Беды Достопочтенного сказано, что Ронан – ирландец по рождению, обучавшийся церковным наукам в Италии и в... Галлии. Кажется, здесь способна начаться третья жизнь св. Ронана. Исчезнув из Ирландии и из Бретани, он опять оказывается в Ирландии, где опять сталкивается с Финаном. После этого (четвертая жизнь) след Ронана теряется.



Назад, назад

Мы описали положенный круг, малый. Большой пока неуместен, хотя, со временем неизбежен.
Ирландские сведения о жизни Ронана скудны, пусть многочисленные Ронаны там и здесь мельком упомянуты в источниках. Более того, существует немало почти-тезок Ронана: Романов, Румонов или, например, Ренанов. (Здесь мы походу сталкиваемся с важнейшей темой буквенных значений.) Кельтские источники, впрочем, суровы и позволяют отделить хотя бы Ронанов от Романов: «Ronanum sic lego, non Romanum».
Объяснить отсутствие обширных сведений о Ронане в ирландских церковных источниках достаточно просто: первую половину жизни он не был профессиональным священником. Кем же был Ронан, если сохранились сведения о его высокой образованности? Правдоподобный ответ дан в романе. Почему, в таком случае, имя Ронана не упоминается в в королевских хрониках? Нетрудно ответить: он был всего лишь вторым поэтом. Первый, Энгус, упомянут, например, в истории с Суибне-гельтом. Став первым, Ронан немедленно исчез, а после стал упоминаться уже в церковных летописях.
Логическое обоснование трансформации, смены амплуа – в том, что ее, собственно, не было: в ранне-христианском кельтском мире все было смешано в причудливый, но вполне единый узор. Удалось ли нам, авторам, разобраться в нем? Хочется верить, что попытка оказалась достойной, и в то еще, что метод работы с прошлым выбран правильный: движение не от современности вглубь веков, не угадывание в далеком прошлом примет, общих черт с настоящим – сие есть ученичество, а движение оттуда, из темных бездн устной истории, нужное хотя бы затем, чтобы оценить современность и уловить тот момент, когда история (и, в частности, история поэзии) свернула не туда.
Идеальное знание, идеальная поэзия как часть этого знания (sic!), идеальная религия и философия – за этим, собственно, и был предпринят экскурс в столь глубокие и плохо документированные слои истории. Идеализация прошлого есть, с одной стороны, готовая абстракция, схема, без коей дескриптивности не быть, а, с другой, – вполне прагматичный способ улучшить настоящее. Именно незнание темных сторон (или умышленное нежелание их видеть) позволяет обозначить точки коррекции, совершенствования настоящего. Итак, если отвлечься от всего, от чего мы хотим отвлечься, кельтская (и особенно ирландская) поэтическая система идеальна. Четкая иерархичность, система инициаций и, как следствие, понятие поэтического возраста, поэтической силы и совершенства – вот чего не хватает современной поэзии, вот чего нехватает, собственно, всей европейской поэзии со времен трубадуров. Но не стоит слишком открыто говоритъ о ближайших планах. Пока авторы будут считать, что миссия их исполнена, если читателям захочется взобраться на холм Тары, в Ирландии, и на гору св. Ронана, рядом с Локронаном, в Бретани.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
irena_tls
Sep. 27th, 2009 10:08 am (UTC)
спасибо, интересно
alta_voce
Sep. 27th, 2009 11:47 am (UTC)
Рада, что понравилось.
( 2 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars